Кто он

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим Вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды.

Оригинальное название: "Who He Is" by Shanora Williams

Название на русском:

Шанора Уильямс, "Кто он"

Серия: 9 Грешников #1

Переводчики: Мия Маратова (пролог — 3 глава),

Юлия Цветкова (с 4 главы)

Редактор: Ольга Зайцева

Вычитка: Ольга Зайцева

Обложка: Екатерина Белобородова

Оформитель : Юлия Цветкова

Я тяжело дышала, сжимая грудь и пристально глядя в безумные зеленые глаза. За ними скрывалась тьма, гнев, разочарование и угрожающий блеск. Эти глаза пугали меня каждую ночь, но я справлялась с этим годами. Он что-то проворчал своим низким голосом, но я с трудом разобрала, потому что кровь бешено стучала у меня в висках. Его голос был ядовитым, смертоносным.

Я привыкла к темноте, но все равно видела ее наблюдающие глаза, ее лукавую улыбку, которая была видна из-за двери спальни. Я легла на грубый ковер и протянула руку, умоляя ее помочь мне. Вместо этого она уставилась на него, наблюдая, как он поднял меня с пола и прижал к ближайшей стене. Я вздрогнула, пытаясь удержаться на ногах, но вместо этого снова рухнула на ковер, обжигая колени и ладони своих чувствительных рук.

— Мама, пожалуйста. — Мой голос был хриплым из-за того, что я кричала раньше, из-за мучительной боли, которую он причинял. Сила его гнева оставила на мне синяки и ссадины. Я опустила голову и ударилась щекой о ковер. На мгновение я почувствовала себя в безопасности, когда в комнате воцарилась тишина.

Наконец, она заговорила почти шепотом.

— Прости, Элиза, но ты знала, что это важно. Мы нуждаемся в деньгах. Надо было сделать то, о чем тебя просили.

Из-под моих опухших век вырвался стон, и я открыла их, наблюдая, как она быстро отвернулась. Я отчаянно крикнула ей вслед, умоляя не оставлять меня наедине с этим ублюдком. Снова полились слезы, в комнате поплыл сигаретный дым, а потом он крикнул, чтобы я вставала, и дернул меня за руку.

Мои колени снова подогнулись, и я ударилась лицом об пол. Из носа у меня потекла кровь, а лоб горел от соприкосновения с ковром. Он пригрозил, что,

если я не встану, он усилит наказание, но я не смогла. Я была слаба. У меня больше не было сил двигаться. Я была пуста, как тонкий лист бумаги. Неподвижна, если только меня не обдувал ветер или кто-нибудь не поднимал меня.

Я хотела превратиться в пыль и слиться с полом, стать кем угодно, только не Элизой Смит.

Я молилась и желала, чтобы это прекратилось, но, когда он зловеще усмехнулся и пробормотал что-то угрожающее себе под нос, я поняла, что это произойдет. Тяжелая кожаная куртка бесчисленное количество раз больно впивалась в мои ноги, бедра, спину, руки и даже лицо. Я то и дело вскрикивала, впиваясь ногтями в ковер и обильно обливаясь слезами в надежде, что скоро перестану чувствовать боль.

В конце концов, так и случилось.

Шоколад и ваниль

Гейдж Грендел…

Его можно было описать всего тремя словами: горячий, неотразимый и совершенно не моего уровня. Он и его группа были далеко за пределами моей досягаемости, но, похоже, не моего отца. Он был их менеджером, и этим летом их карьера набирала обороты.

Я помню тот момент, когда отец объявил мне о предстоящем туре:

— Собирай вещи. Мы едем в тур с 9-ю Грешниками! — сказал он за ужином.

Я нахмурилась, продолжив ковыряться в картофельном пюре.

— Ты имеешь в виду, ты едешь в тур. А я лучше останусь дома.

— Почему? Тебе нужно развеяться, Элиза.

Его яркая личность заставляла меня чувствовать себя скучной. Он был энергичным, стильным, с отличным вкусом — молод душой во всех смыслах. Когда я переехала к нему, первым делом он потащил меня по магазинам. Буквально потащил в торговый центр, потому что, по его словам, я выглядела «ужасно».

Ему явно не нравились мои растянутые спортивные штаны и коричневая футболка, которую я привезла из летнего лагеря, когда мне было двенадцать. Ладно, признаю, к шестнадцати она стала мне маловата, но мне было все равно. Мне уже двадцать один, и я все ещё носила её, когда могла. Это напоминало мне о том лете, когда я, наконец, вырвалась из того ада.

— Ну же, Лиза, медвежонок, — взмолился он. — Это будет весело. Ты же устала сидеть в четырех стенах. Каждый день одно и то же: еда, рисование, живопись, сон. Тебе это не надоело?

— Не особо.

Его карие глаза пробежалась по мне, и он ухмыльнулся.

— Думаю, я понял, в чем дело.

Отец отложил вилку, убрал за ухо прядь идеально подстриженных светлых волос. У нас был один и тот же платиновый оттенок, но моя бледная кожа делала его еще ярче. Как-то он пошутил, что я легко могла бы сойти за альбиноса, если бы мои ресницы и брови были немного светлее.

Но ему это шло. Он считал себя «горячим», и я с этим соглашалась. Он каждый день занимался спортом, у него были белоснежные зубы, а волосы, аккуратно зачёсанные назад, едва касались плеч. В отличие от меня, он разбирался в моде, что, честно говоря, было немного унизительно.