Ктида
Шрифт:
– Я думаю, что на данном этапе развития общества, ваш "суровый закон жизни" перестаёт действовать правильно, - рядовой Дцаб Фаца слегка возвысил голос, свысока осмотрел всех присутствующих и наставительно пояснил:
– Неукоснительно следуя ему, Человечество подошло к черте, за которой его ждёт только гибель. И в рамках этого закона выхода нет, потому, что рамки эти не позволяют ему сделать иной, нетрадиционный выбор.
– Гм, - лорд Дали задумчиво пошкрябал свой гривастый затылок.
– Ну, хорошо, не будем пока спорить. Давай лучше
И он с улыбкой обратился к Барду:
– Так что же вы хотели нам сказать своей сагой о "белых и пушистых"? Не всё в ней для нас понятно, особенно настроение - какое-то оно злое и кровожадное.
– Я не знаю...
– потупился погрустневший автор, - наверное, я ничего не хотел сказать. Когда я его писал... Мы целый месяц сидели в резерве, на душе было тяжело и тоскливо. Над ледяным хребтом висела безразлично-мутная бездушная Луна, а стужа стояла такая, что казалось, само небо, с намертво примёрзшими тусклыми звёздами, потрескивает от холода. И всё вокруг виделось глупым, бессмысленным и безысходным... Бессмысленная война, безысходное существование, бестолковая жизнь... И ещё мне очень жалко Дэна. Он погиб безвинно.
– Здра-асте!
– громко и удивлённо хохотнул лорд.
– Сам автор не знает о чём рассказ! А кто же тогда должен это знать?
– Никакой он не злой! Он очень добрый!
– с вызовом сказал Метель. Он сидел по левому боку от Барда, держался за его руку и имел вид нахохлившегося над высиживаемым яйцом пингвина.
– Вы все просто понятия не имеете, до чего он добрый.
Лежащий с другой стороны от понурого писателя маленький Волчёк, в судорожной зевоте открыл клыкастую пасть, громко клацнул металлическими челюстями, недружелюбно обвёл тяжелым взглядом сидящих вокруг светильника бойцов и утробно зарычал.
– Успокойся, Метель, - с улыбкой хмыкнул лорд, - никто не собирается обижать твоего драгоценного певца. Это обычная критическая разборка произведения. Мы с рядовым Дцаб Фаца совместными усилиями хотим понять, о чём рассказ и как нам к нему надо относиться.
– Нет-нет!
– Дцаб Фаца энергично затряс головой.
– Рассказ мне понятен без всяких усилий. Мне непонятна логика развития Человечества. Точнее: почему оно не пересмотрит парадигму своего существования, если старая однозначно подводит к смертельному итогу? Нужна совершенно новая идеология, которая выведет нас из тупика взаимной ненависти. Вот об этом я сейчас и думаю.
– Здра-а-асте!
– в изумлении задрал очистители оптики лорд и обернулся к рядовому Дцаб Фаца.
– Я с ним о рассказе толкую, а он заботится обо всём Человечестве сразу!
– Здравствуйте, - растерянно сказал рядовой Дцаб Фаца и на всякий случай предъявил свои знаки различия, - рассказ меня, действительно, не очень волнует, а вот Человечество...
– Ладно, ладно, рядовой, вашу точку зрения я понял, - лорд Дали решительно поднялся с места, давая понять, что чтения подошли к концу, - но...
Вокруг начали медленно вставать электронно-механические мохнатые бойцы, намериваясь покинуть уютную пещеру и разойтись по своим
– ...но раз уж вы сегодня заговорили. В первый раз за весь период своего существования. Да ещё так умно! То я попрошу вас совместно с нашим уважаемым писателем составить подробный отчёт о прошлой боевой операции с вашим участием по перехвату вражеского каравана. И главное внимание уделите вопросу, почему вы так поступили, как вы, собственно и поступили. Потому что нам, в штабе, не понятно, зачем вы это сделали. Ясна задача, рядовой Дцаб Фаца?
Впервые в своей механической жизни рядовой огнемётчик Дцаб Фаца замешкался с ответом. На целых четыре секунды. Лорд Дали успел даже опустить и вновь удивлённо приподнять щётки-очистители оптики, прежде чем тот неуверенно ответил:
– Слушаюсь!
– И чего же это вы такого слушаетесь, рядовой?
– насмешливо спросил лорд, с интересом его рассматривая.
– Виноват, мысли спутались...
– пробормотал сконфуженный боец, встряхнулся и бодро доложил:
– Так точно! Задача ясна!
– Итить-колотить... Мысли у него спутались... философ, - пробурчал себе под нос лорд, покачал головой и доверительно обратился к Барду:
– Постарайся не затягивать, но и горячку не следует пороть. Понятно? Писатель.
Бард осторожно высвободил руку, за которую держался Метель, тихонько отодвинул ногой прижавшегося к правому боку Волчка, принял положение близкое к "смирно" и с достоинством ответил:
– Я ничего не буду затягивать и пороть, и предоставлю материал разбора к следующим чтениям.
– Ага, - блеснул тёмными глазами лорд, и сдавленно кашлянул, - тогда я ушёл на КП. Внимание! Личному составу разойтись по боевым постам! Рядовому Дцаб Фаца остаться в распоряжении Барда... э... рядового Бафа Дцае. Вольно.
И, не оглядываясь, утопал в ледяной тоннель, ведущий в сторону командного пункта.
Бард присел на место, взял за руку Метель, ногой придвинул к себе недовольно уркнувшего Волчка и внимательно посмотрел на рядового Дцаб Фаца:
– Ну, так и что у нас случилось при захвате каравана, рядовой?
***
Транспортно-десантный вертолёт Военно-морских Сил Североамериканских Соединённых Штатов "Си Коув" уже почти час неторопливо плыл над безбрежной белой пустыней, стараясь держаться как можно ниже к безжизненной и негостеприимной ледяной поверхности, поскольку находился недалеко от географической зоны, где вероятность контакта с противником была значительно выше нуля. Одиночка здесь - лёгкая мишень. Поэтому не каждая весомая причина смогла бы послужить оправданием столь безрассудному поступку экипажа. Могучие винты с сухим шелестом резали морозный воздух, редуктор безостановочно грохотал как тысяча африканских тамтамов одновременно, турбины простужено выли, на планарной панели навигатора маняще подмигивала позолоченная метка целеуказателя, а штурман Питерс Кончински всё никак не расставался с надеждой убедить командира Дика Джефферсона покинуть гиблое место и вернуться на базу. Командир на уговоры не поддавался и упорно гнул своё: