Ксюха
Шрифт:
— Похоже, действительно телевизор… — заметил он.
— Смотри, кто-то идёт, тут же впилась я пальцами ему в локоть.
Он, успокаивая утопил меня в своих мягких глазах и, наклонившись к самому уху, заметил:
— Точно и причём не с калитки, а с тыла. Что за развалюха за твоим участком?
Я отвечала отчего-то свистящим шёпотом:
— Сёстры самогонщицы. Притон бомжей. Ни калитки, ни забора. Гуляй в любую сторону.
— Вот они оттуда и гуляют. — Ухмыльнулся Иван.
— Кажется, двое мужиков, — присмотрелась я.
Иван похвалил:
—
Я комментировала:
— Условный стук в окно. Там у неё кухня. — Тут я насторожилась. — Ты слышишь, плачь ребёнка?
— Нет.
— Может мне кажется… — Я прислушалась. — Нет же… Вот опять.
— Теперь слышал, — кивнул он. — Смотри, смотри… Окно открылось. Они влезают. Вот и вся хитрость.
— Иван, как ты думаешь, что это всё может значить?
Он пожал плечами.
— Трудно предположить, но что тут полный непорядок — это точно.
— Ой, что это? — заслышав сзади шорох, я прилипла к Ивану. По спине пробежал холодок и ноги вроде как задрожали.
— Где? — прошептал насторожённо он, приложив палец к губам.
Сзади раздался не только шорох, но и чих. Приставив меня к стенке, Иван по — кошачьи двинулся в глубь и через минуту выволок оттуда упирающуюся и пытающуюся его укусить соседку Галину.
— Вау!
— Пусти…
— Замри и перестань выписывать кренделя. — Прошипела я змеёй. — Что ты тут делаешь?
— Что и вы, слежу.
— Ты что думаешь, ты похожа на Пинкертона? Ты сейчас на собаку — ищейку похожа, — смеётся вдруг Иван. Тебе чего в человеческом образе-то не сидится, а?
Галя сопит и мнётся. Мнётся и сопит… Лоб её морщится, значит под ним идёт напряжённая работа.
— Как ты прошла сюда? — спрашиваю её я. Думая, что его коленце про человеческий образ до неё не дошло, я задала более приземлённый вопрос.
— Через калитку, — дёрнулась она, пытаясь вырваться из рук мужика.
Я посмотрела на Ивана, тот пробурчал:
— Вот дубина. Её наверняка засекли из окна. Надо по — скорому убираться отсюда.
Но такого правильного шага нам сделать не удалось. От дома, выскользнув из окна с тыльной стороны, крались двое мужиков. Время для отхода было потеряно, пути отрезаны.
— Всё барышни. Хана. Действуем и немедленно.
— Как? — оторопела Галина, — что ты мелешь, пусти.
— Слушать сюда. Возьмите по увесистому полену и встаньте за моей спиной. — Приказал Иван, — будем надеяться, что они не в курсе насчёт нас и идут расправляться с ней.
— С кем? — икнула соседка.
— На полено и закрой рот, — рявкнула я над её ухом, сама дрожа, как в лихорадке. В голове мгновенно пронеслось: “Зачем мне это надо. Ведь клятвенно обещала себе после Итальянских приключений. В дерьмо ни ногой и на тебе, опять”.
Первый, перешагнув через порог, получив удар, отлетел к поленнице, та качнувшись накрыла его. “Сложена кое как”, — чёрт те что протренькало в моей голове. Но Иван быстро вернул мои мозги на место, бросив нам: “Бейте его”, схватился со вторым. Нам не пришлось дважды
— Ой, Ваня! — бросилась я к нему. — Кровь.
— Ксюха, не трать время, ищи верёвки. — Поймав мой взгляд, подняв брови, бесшумно осадил меня он.
У меня на лбу выступил холодный пот. Но я, не тратя время на себя, принялась шарить по стенам и ящикам. Нашла матерчатые ремни, неизвестно для чего висящие на стене за ящиками.
— Отлично! Это то, что надо обрадовался он, замотав гостям не только руки, но и ноги.
А моя соседка всё икала и никак не врубалась в ситуацию, постоянно спрашивая: “За что мы их, а?”
— Я тебе потом объясню, — пообещала я, следя за Иваном, а он махнул рукой, и буркнув: “Делай, как я” перебежками пошёл к тому окну, что служил для мужиков входом. Створки без проблем открылись и парень, легко подпрыгнув, перемахнул через подоконник и исчез в чёрном брюхе дома. И сразу послышались звуки борьбы. Он — то справился, а мы… Как влезть в то окно… Потоптавшись я притащила валявшиеся у завалинки ящики и подставила к стене. Но перелезть через подоконник не успела. Донеслось басистое Ивана: “Девки, держите его” и меня вышиб из окна, свалив на спину, какой-то субъект, непонятно в чем, больше похожий на таракана. Я, падая потянула за собой нерасторопную соседку и мы все трое организовали кучу малу.
— Когда две бабы на мужике, пистолету делать нечего, — буркнул Иван, поднимая меня за шиворот и крепко приложив мужика, чтоб не дёргался, оказавшегося молодым взъерошенным парнем в длинном резиновом фартуке и таких же перчатках. — Ксюха, вызывай ментов. Сами в дом не лезьте.
Я тупо уставилась на фартук, стараясь не смотреть на пятна крови по нему и окровавленные перчатки. “Вот почему он напоминал, сигая из окна, таракана”. Потом долго не могла попасть в кнопки. Наконец звонок состоялся, но я от волнения чуть не забыла свой адрес.
— Теперь идите к калитке и ждите милицию, — подтолкнул Ваня нас.
— Холодно, — заскулил, как я его окрестила, “студент”.
Я, спотыкаясь, обернулась.
— Перебьёшься тварь, — пнул его Иван.
Мы сидели словно пришибленные на лавочке у калитки.
Я, смотря на всё это, поморщилась. “Иван раскалён до бела. Что же там такое?”
Менты не очень торопились, и там, где ногами можно было дойти за десять минут, появились только через полчаса на “бобике”.
— Что у вас тут? — не вылезая, спросил старший, небрежно облокотясь на открытую дверь машины.