Ксеноисторик Маркс
Шрифт:
Он прошел к месту рядом с "вождем", начал устраиваться, тщательно сворачивая ноги кольцом, но сосед, весело рассмеявшись, дернул Маркса за ногу, которая тут же провалилась под циновку.
Маркс попытался вскочить, холодок опасности пробежал между лопатками — ведь так и знал он, что не может быть все слишком просто и хорошо! Рука метнулась к поясу, к тревожной кнопке.
Но сзади подскочили два молодых и здоровых парня, подхватили под локти, приподняли, подержали на весу, как бы показывая всем, а потом бережно опустили в яму.
Вернее,
— Вот! — кричал ему весело в ухо сын "вождя". — Это я придумал! Тебе вчера было трудно, я видел! Вот!
— Ну, что скажешь? — прищурился сбоку "вождь".
— Спасибо.
— На бога надейся, да сам не плошай, — непонятно к чему наставительно сказал сидящий справа старик (вот как его назвать — не "шаман" же?).
И начался ужин. За едой не разговаривали. Еда была проста и вкусна. Жареное на огне мясо, чуть подсоленное (вот еще секрет — откуда у них соль?), местные овощи наподобие огурцов или маленьких кабачков — вот и вся еда. Зато ее было много и хватало всем, так что не надо было обращаться к кому-нибудь, чтобы дотянуться до другого края циновки. Везде все было одинаковым. Запивали фруктовым соком. Мягкий вкус, наподобие абрикосов, красивый солнечный цвет.
Маркс был доволен таким ужином. Тем более, о мясе заранее расспросил, еще в первый раз.
— А что, хлеб вы не печете? — спросил он в разгар веселья.
Все-таки климат тут был очень благоприятным для земледелия. И земля плодородная.
— Хлеб будет завтра. Соседи привезут хлеб. А мы им дадим наших овощей.
Эта информация была новой. Значит, у них есть разделение труда? Как это возможно в глубокой первобытности этого общества?
— Но вы же тоже можете выращивать какое-нибудь зерно?
— Мы не можем. У нас — овощи, — серьезно и строго сказал "вождь".
— А мясо?
— Мясо можно всем. Но только для себя, не на обмен.
Интересно и странно. То есть, продукты земледелия обмениваются, а скотоводство — как подсобное хозяйство?
Маркс уточнил:
— А инструменты?
— Это за рекой. Там кузнецы живут. Мы заказ делаем — они исполняют.
— А если не исполнят?
— Как это? — "вождь" даже перестал жевать. — А на что они тогда нужны?
Справа раздался спокойный голос "хранителя памяти":
— Когда есть разделение труда — есть связь между людьми. Мы все — как драгоценные камни в ожерелье богов. Одни делают хлеб, другие выращивают овощи, третьи куют, четвертые ткут, пятые шьют. И никогда не будет у нас такого, чтобы пироги пек сапожник, а сапоги тачал пирожник. Никогда. Хватит такого.
Маркс с открытым ртом переваривал услышанное. Они знают наши поговорки, они знают, что такое разделение труда… Ай-яй-яй… Кажется, кто-то крупно ошибся в оценке уровня развития этой цивилизации…
— А войны? —
— Взрослый человек, а такую чушь несешь… Какие войны? За что?
— Но из нашей истории…
— Ваша история — нам не пример. Вот у вас, к примеру, электричество есть. А у нас нет. Но не потому, что мы его не знаем, а потому что не нужно оно нам.
— Как не нужно?
— А вот так. Днем светло. Ночью темно. Летом жарко. Зимой прохладно. Зачем нам здесь электричество?
Маркс подумал немного.
— Ну, для автоматизации… Инструментов больше делать…
— А зачем нам больше инструментов? — неподдельно удивился "вождь". — Мы заказали плуг, две бороны взамен старых, пять ножей. Зачем нам — больше?
— Ну, ладно, не надо больше инструментов… А холодильник, чтобы продукты хранились?
— Чего их хранить? Их есть надо, пока свежие. А если не свежие — свиньям отдавать. Зачем есть не свежее?
Маркс сидел, пытаясь как-то сформулировать, доказать, что электричество — полезно. Но тут справа опять вмешался "хранитель памяти":
— Я знаю, что у вас аварии были с электричеством связанные. Машины взрывались, люди погибали — так это?
Все притихли, вслушиваясь.
— Да, было, но защита улучшается…,- начал, было, Маркс.
— Вот. Было. И всегда будет. А у нас — ни один человек не умер от электричества или за электричество. Понятно?
— Не понятно, — помотал головой Маркс.
— Что тебе не понятно, приезжий?
— История всегда развивается по спирали. И то, что было в одном месте, почти так же повторится и в другом. Так нас учили.
— А кто сказал тебе, что мы должны повторять ваши или чьи-то еще ошибки? Не думал ли ты, что это вы идете за нами, а не мы — за вами?
— Как это? — и тут Маркс замолк, обдумывая внезапную мысль.
— А вот так. Это вы прилетели к нам. Мы ждали этого. Сотни лет ждали. Не мы — к вам, а вы — к нам. Это мы, выходит, нужны вам. Наш опыт, а не наоборот. У нас нет оружия — оно просто не нужно нам. У нас нет самолетов — потому что они нам просто не нужны. Планета большая и теплая. Земля плодородная. Нам хватает той еды, которая производится без больших трудозатрат.
— Но — государство! Но как поддерживать закон без полиции? А как полиция без оружия?
— Нет у нас никакого государства. Мы все свободные люди, и никто никому не подчиняется. Мы все равны.
— Но вот же, — указал пальцем (ой, как некультурно — взвыло подсознание). — Вот же — он разве не главный?
"Вождь" хохотнул, стукнув в восторге руками по своим коленям.
— Он здесь вроде диспетчера. А я, получается, вроде учителя. А вон парни вроде охотники. А завтра они пойдут с обозом и будут вроде обозниками. а я пойду на огород и стану вроде огородником. А он, — указал "хранитель знаний" на "вождя". — Он пойдет с тобой, и будет учить тебя жить. И будет вроде учителем. Ну, понятно?