Ксеноб-19
Шрифт:
— Они опасны, как асоциальные элементы. Добровольная сдача в плен не изменит их взглядов. Ликвидировать.
— Понял. Начинаю зачистку.
…
Энтони Хоук повернул за угол полуразрушенного здания и сомлел: за углом стоял андроид.
Последнее, что он почувствовал, было холодное прикосновение к его собственному лбу ствола ИПК.
Дальше сознание брызнуло будто разбитое стекло, распадаясь на миллисекундные, обрывочные воспоминания, которые поглотила бедны безвременья
Светлов с Миллером только что перенесли Дану в «Ланцет» и теперь
Прошло уже четверть часа, а он не все не возвращался.
На душе у обоих было тревожно. Антон, облаченный в боевую экипировку, все больше хмурился, поднятое забрало шлема позволяло Миллеру наблюдать, как мрачнеет лицо Антона.
О чем думал в эти мгновенья Светлов, оставалось загадкой, а вот доктору было страшно. С того самого момента как в старом парке над его головой вдруг засвистели пули, Генрих находился в этом изматывающем состоянии, он понял, что ввязался в борьбу, не осознавая той жестокой бескомпромиссности, которую предполагал бунт против системы.
СКАД не ограничивался полумерами. Он преследовал свои, не совсем еще понятные интересы, играя судьбами людей, как ему вздумается. Остаться в Цитадели, имея статус «врага системы» и в полной мере вкушая связанные с этим негативные последствия — самоубийственно, но и за пределами мегаполиса их не ждало ничего хорошего. Что они станут делать, оказавшись в положении изгоев, среди сонмищ враждебных механоформ, принадлежащих таинственной цивилизации?
Миллер пытался, но не мог найти ответа на данный вопрос. И тут и там ему виделись совершенно безрадостные перспективы.
Оставалось заставить себя не думать о глобальном, жить данностью, отдаваясь во власть переживаний текущего момента, но разве становилось от этого легче?
…Светлов внезапно напрягся, изменив позу.
Миллер не успел сообразить, в чем дело, он лишь услышал резкий окрик Антона:
— Генрих, в машину!
Дальше события сорвались в бешеном темпе.
Уже в шлюзе Миллер обернулся, с обреченным ужасом заметив, как их убежищу с разных сторон бегут узнаваемые по характерным, отрывистым телодвижениям человеческие подобия.
Все, это конец…
Мысль Миллера отсекла первая автоматная очередь.
Один из андроидов, прошитый выстрелами в спину, внезапно полетел на землю: уронив оружие, он нелепо раскинул руки, и застыл, конвульсивно скребя конечностями по твердой, спрессованной, растрескавшейся от недостатка влаги почве.
Внешний люк «Ланцета» начал медленно закрываться.
…
В отличие от доктора Миллера Антон не испытывал обреченности.
Так сложилась его жизнь: с раннего детства и до сегодняшнего дня он, вольно или невольно, боролся с предопределенностью своей судьбы, никогда не задумываясь — почему на его долю постоянно выпадают испытания?
Еще мальчишкой, он познал истинную цену свободе — уйти от вечно пьяных родителей было нелегко, он украдкой плакал от жалости к себе, но все равно поступал так, как подсказывал очень рано повзрослевший рассудок.
Для него было легче искать себе еду в мусоросборниках, чем терпеть беспочвенные издевательства, и страдать от одного
…Нет, обреченности он не ощущал, но сам факт происходящего мгновенно оценил, как удар в спину.
Андроидов к их временному убежищу мог привести только Энтони, спровоцировав атаку своим безрассудным поведением, не имеющим ничего общего ни с «храбростью», ни со здравым смыслом.
Он хотел жить, как придется, боялся ломать стереотипы и в итоге…
В итоге в душе Антона остались лишь обида и тревога.
Обида на глупое поведение Хоука и тревога за Дану, Миллера, Клауса…
Однако, резким движением опустив проекционное забрало боевого шлема, он, отпрянув в сторону от «Ланцета», внезапно понял, что сканирующий комплекс выдает в оперативное окно тактической системы не только данные по андроидам, — кроме двух десятков сервомеханизмов, в руинах окружающих комплекс гидропонических ферм скрывались еще как минимум два человека. Первого он определил сразу, по автоматной очереди, выпущенной в спину андроиду, — наверняка Клаус, только он мог оказаться поблизости и проявить выдержку, затаиться, отключив все системы боевой экипировки, ожидая, пока машины пройдут мимо, оказавшись в зоне прямой видимости.
Второй сигнал показался ему непонятным. Вроде человек, в полной боевой, но маркер, обозначивший его местоположение, выглядел слишком крупным и одновременно — размытым.
Не тратя время на размышления, что бы это могло значить, Антон достиг избранной взглядом позиции, за бетонным блоком внушительных размеров, разломившимся посередине, от падения с большой высоты. Образовавшаяся трещина, в которой виднелись фрагменты арматуры, была достаточно широкой, чтобы использовать ее как бойницу.
— Клаус? — Понимая, что уже нет смысла соблюдать радиотишину, вопросительно произнес Светлов, одновременно свалив короткой очередью показавшегося в поле зрения дройда.
— Я рядом. — Ответ Фриенбагера сопровождался отрывистым, сипящим звуком выстрелов ИПК. — Вижу твою позицию… Держи фронт, не дай им подобраться к «Ланцету».
— Что ты задумал?
— Позже. Здесь происходит что-то непонятное.
Светлов не стал спорить, тем более что забот у него прибавилось: около десятка сервомеханизмов синхронно пошли в атаку, одновременно показавшись из-за своих укрытий. Они двигались полукругом, стремительно сокращая дистанцию, и целью рискованного броска являлся вовсе не Светлов, а запаркованный подле гидропонической фермы «Ланцет».
Они понимают, что без машины мы никуда не денемся, — промелькнула в сознании Антона здравая мысль. — Или за них все понимает СКАД? — Тут же мысленно поправился он.
Разбираться в нюансах происходящего не осталось времени, — дройды уже приблизились на опасное расстояние, еще немного и они возьмут машину в плотное кольцо…
Антон чуть сместился, отвлекая на себя часть сервомеханизмов. Двоих он свалил короткими, точными очередями, благо теперь Светлов знал, куда нужно целиться, чтобы остановить человеческие подобия, и мог эффективно применить на практике свой навык стрельбы.