Ксеноб-19
Шрифт:
Светлова такое объяснение не устраивало, но с фактами не поспоришь. Внутри контейнера действительно находился человек, вот только он не мог понять: посему им врут, или по крайней мере стараются держать в неведении относительно груза?
— Странный способ эвакуации, не находишь? — Он покосился на контейнер, внутри которого, под слоем термостойкого пластика находилась автономная камера, что-то наподобие индивидуальной спасательной капсулы, с огромным ресурсом автономии. Такие устройства он видел лишь однажды, в музее колониальной техники. Если Светлову не изменяла память подобными средствами индивидуальной защиты оснащались первые
— Курт, проверь, тут не было токсичных выбросов? — Приказал Антон.
— На сканерах все чисто. Обычный состав воздуха. — Ответил Фогель.
— Посмотри ту оборванные шлейфы — Светлов указал на несколько не замеченных ранее коротких оптиковолоконных кабелей. — Система поддержания жизни была соединена с периферийными устройствами.
— Я ничего не понимаю, командир. — Фогель выпрямился, озираясь вокруг. — Какие периферийные устройства? Это же спасательная капсула, верно?
— Не знаю. — Ответил Светлов. — Думаю, надо продвигаться к точке сбора. Там все разъясниться.
— Ой, ли? — С сомнением буркнул Фогель, взявшись за ручку, расположенную в торце агрегата жизнеобеспечения. — Зачем нам приказано двигаться к центру развалин, вместо того чтобы выходить из них, эвакуируя спасенных?
Антон приподнял тяжелую ношу и ответил:
— Давай выполнять приказ. Дальше будет видно.
Глава 3. Настоящее…
— Прекрасная работа, док!.. — Голос Зарезина вновь пробивался сквозь дурман полубеспамятства. — Значит девушка, находившаяся в камере поддержания жизни, и Дана из воспоминаний юноши, — одно и то же лицо?
— Да.
Антону с трудом удавалось связно мыслить, но если следовать логике развития ситуации он вообще не должен был слышать голосов, слабое полуосознанное восприятие внешних раздражителей являлось едва ли не чудом.
…
Чудес не бывает. Светлов старался запомнить каждую долетавшую до его слуха фразу, он по-прежнему не находил сил шевельнуться, не ощущал собственного тела, и тем загадочнее выглядели периодические проблески сознания, будто ему специально давали возможность почувствовать реальность в коротких промежутках между насильственными экскурсами в глубины собственного подсознания, которое, оказывается, хранило все, каждую мелочь, каждую мысль или совершенное два десятилетия назад действие. Все происходило, как наяву, Антон понимал, что заново переживает события и эмоции далекой поры, доказывая тем самым, что человек действительно помнит каждый прожитый миг, просто воспользоваться хранящейся в подсознании информацией невозможно без специальных тренировок… или соответствующей техники и препаратов.
Воспоминания являлись для него мучительными, а «доброжелатель», в лице Генриха Миллера, позволивший Антону воспринимать фрагменты реальности, казался садистом-извращенцем, только подливающим масла в огонь.
Лучше бы он
…
— Теперь вы видели полковник, где и при каких обстоятельствах Светлов сталкивался с образом вашей таинственной незнакомки.
— Этого мало. Я послал запрос, но СКАД не обладает полной информацией о событиях двадцатилетней давности.
— Не удивительно. — С безразличием и усталостью в голосе ответил Миллер. — Ваша глобальная система, в ту пору еще не существовала даже в проекте. А те, кто вел раскопки древнего города, похоже, обладали достаточной властью, чтобы сокрыть факты.
— Зачем?
— А вы не понимаете? Даже окунувшись в мысли Светлова, вы ничего не поняли? Они послали едва подготовленных мальчишек на смерть! Те, кто вел раскопки вольно или невольно разбудили механизмы, от которых сейчас вынуждена обороняться колония!
— Так, так. Интересно. Вы давно пришли к подобному выводу? Механоформы принято считать чем-то вроде «исконных форм жизни».
— Я биолог. — Устало ответил Миллер. — Вы можете сколько угодно дурить головы рядовым гражданам, не знакомым с научными методиками исследований, но я могу заявить, и более того — доказать многолетними наблюдениями, что «исконная жизнь планеты» — это миф. Она была уничтожена, изведена под корень, превращена в стерилизованный прах задолго до появления людей. А преумножающиеся с каждым годом орды монстров, не имеют ничего общего с биологией. Они кибермеханизмы, когда-то созданные былыми обитателями планеты.
— Очень громкое заявление. — В голосе Зарезина прозвучало плохо скрытая обеспокоенность. — Значит, мы сами разбудили спящего зверя и теперь пожинаем плоды собственной самонадеянности?
— Считайте как вам угодно.
— Док вы можете ответить на один вопрос?
— Смотря какой.
— Вам плохо живется в Цитадели?
— Это провокация?
— Нет, мне действительно интересно мнение такого человека, как вы. В конце концов, мы все тут в одной лодке.
— Это верно. — Мрачно ответил Миллер. — В лодке, которая рано или поздно пойдет ко дну.
— Цитадель неприступна.
— Да? Тогда почему вы носитесь как угорелые, заметив в сети не идентифицированного фантома? Почему не гнушаетесь прибегать к откровенно бесчеловечным способам добычи информации? Вот что я вам скажу полковник: Цитадель конечно мощное сооружение, но прогрессия количественного роста враждебных нам кибернетических форм не оставляет шансов на благополучный исход. Мы заперлись в стенах города-крепости, все исследования свернуты, колония фактически работает только на войну. Это тупик. Еще несколько лет и мы все однажды не выйдем из «параллельности» потому как выходить будет некуда.
— Тупик, из которого я пытаюсь найти выход, а вы, док, корите меня способами добычи информации. Без полного сканирования памяти мы вряд ли мы установили бы юношеские контакты Светлова. Он ведь не ассоциировал между собой два образа, верно? — Напомнил Зарезин.
На этот раз Миллер промолчал.
— Нам придется произвести третью, надеюсь, что последнюю процедуру мнемонического допроса. — Неожиданно заявил полковник.
— Зачем?
— Чтобы узнать, что случилось в том городе. Меня интересует судьба индивидуальных спасательных камер. Ни один «саркофаг» так и не был доставлен в город.