Ксандер
Шрифт:
— Даю Вам слово, офицер. Спасибо.
Я завел машину и заметил, что он уже отправляет фотографии. От его бурного восторга по поводу сближения с сыном несло отчаянием, но усилия были очевидны.
— Подождите секунду. – Я потянулся на заднее сиденье, чтобы достать из спортивной сумки джерси, в котором был раньше, и маркер. Затем черкнул на ней свое имя. Он рефлекторно поймал свитер, когда я бросил его через окно. — Это для Брэда.
Маловероятно, что представитель закона стал бы принимать подарок, поскольку его могли ошибочно истолковать как взятку. Поэтому я сразу отъехал, не дав ему ответить, и взглянул в зеркало заднего вида. Офицер Томас выглядел
Я набрал скорость, проносясь на своем Bentley Flying Spur сквозь поток машин, пока не добрался до дома своего детства. Я не усвоил урок и не сдержал обещание, данное офицеру. День тянулся дольше, чем ожидалось, и я был слишком взвинчен, чтобы вести машину как нормальный человек.
В течение нескольких лет я умело избегал отца и ее, что подогревало слухи в прессе вокруг «Галифакса Трои» и отчужденного отца их центрального нападающего. Опасаясь дурной славы, Генри много раз за эти годы приглашал меня в гости. Впервые я принял его приглашение. Мой визит был рекламным трюком Генри, чтобы папарацци могли сфотографировать нас вместе.
Прохладный вечерний ветер ударил мне в лицо, когда я закрывал дверь машины. Перекинув спортивную сумку через плечо, я подошел к особняку, который не посещал годами. Мне удавалось оставаться занятым между тренировками и выездными играми, но я знал, что этот день настанет.
Мой желудок скрутило от предвкушения, и я мысленно подготовился, прежде чем постучать в тяжелую дверь. Раз, два – ничего. В доме стояла мертвая тишина. Еще через несколько секунд мой стук стал настойчивее. Я поднял костяшки пальцев в третий раз, когда дверь распахнулась... и она наконец-то предстала передо мной после трех долгих лет.
Глава 3
Ксандер
— Ксандер, – пробормотал мягкий голос, нежная мелодия которого всколыхнула глубины моей души. — Я так рада тебя видеть.
На несколько мгновений я забыл, как говорить, и уставился на Джордан, опасаясь, что она может оказаться миражом. Призраком воспоминаний, с которыми я распрощался три года назад.
Эти годы оставили невидимые шрамы на моем сердце. Я заботился о больной матери, держал в узде своего непредсказуемого брата и делал карьеру, накапливая собственное богатство. Но в основном я проводил это время, думая о ней.
Сколько раз я был на грани отчаяния, не желая больше ни дня проживать в разлуке с ней? Бывали дни, когда я видел только Джордан, ее образ преследовал меня каждую минуту бодрствования. Тем не менее я никогда не звонил и не навещал ее. Дисциплина, привитая мне как профессиональному спортсмену, и промежутки насилия в хоккее служили щитом против моей одержимости.
Мои дни были тщательно распланированы, начиная с того, что я ел и заканчивая тем, когда я спал. Соблюдение порядка было единственным, что позволяло мне оставаться в здравом уме, чтобы противостоять противникам и справиться со своей навязчивой идеей.
Или я так думал.
Столкнувшись с пленительным присутствием Джордан, стало ясно, что она все еще та самая сирена, которую я помнил. Все в ней манило меня, как в ловушку, убаюкивая ложным чувством безопасности. Когда-то мне казалось, что она отвечает мне взаимностью. Так было до тех пор, пока она не отвергла меня под пристальными взглядами незнакомцев. Я хотел бросить ей вызов прямо
С годами обида росла, и я пытался оправдать свои эмоции. Я убедил себя, что мое увлечение Джордан проистекает из мимолетней подростковой влюбленности. Молодые люди склонны всё романтизировать. Я был очарован изысканностью Джордан, потому что мне еще не приходилось встречать утонченных женщин.
Но все изменилось.
В прошлом году я был признан новичком года в НХЛ и вывел свою команду в плей-офф. Многообещающая карьера обеспечила мне солидный банковский счет, выгодные инвестиции и много внимания со стороны искушенных женщин. Они стекались ко мне без особых усилий с моей стороны. Хотя многие из них были состоявшимися и зрелыми, я не находил в их компании ничего привлекательного и не заводил серьезных отношений.
Поэтому я решил, что на этот раз все будет по-другому. Я был уверен, что она не произведет на меня такого же эффекта, и я буду тем, кто запудрит ей мозги. Она будет впечатлена моими достижениями и захочет меня, и ее желание станет моей компенсацией за годы удручающего одиночества.
Невзирая на мои намерения, я открыто пялился на Джордан, а когда не смог оторвать взгляд, понял, что ничего не изменилось. Магнетическое притяжение, которое она оказывала на меня, было сильнее, чем свобода выбора.
В основном она осталась прежней, с одним явным, заметным отличием. Ее природная энергичность была приглушена. Прежде чем я успел задуматься об этом, мое внимание привлекло ее эротичное тело, облаченное в синее шифоновое платье длиной до колен. Вся ее кожа, от декольте и до кончиков пальцев, была гладкой, словно полированная керамика. Ее золотистые волосы сливались с глазами цвета океана. Это захватывающее сочетание напоминало встречу солнца с морем на горизонте. Она излучала тепло, как солнечный свет, согревая мою кожу.
Черт, она была прелестной.
Непрошеные мысли о мачехе должны были пристыдить меня и привести в чувство. Но стыд оказался бесполезным, когда я столкнулся с такого рода искушением. Джордан была ходячей влажной мечтой, которую невозможно было представить даже в самых смелых фантазиях. Ни один мужчина не мог устоять перед ней.
— Джордан, – поприветствовал я отрывистым кивком, моргнув, чтобы избавиться от временного помутнения.
— Прошу, входи. На улице холодно. – Она пригласила меня внутрь, не сходя с порога.
Мой взгляд многозначительно остановился на ее теле, загораживающем дверь.
— Э-э... верно.
Я с легким весельем наблюдал за тем, как Джордан пытается уйти с дороги, осознав свою ошибку. От нее исходила нервная энергия. С самого начала Джордан всегда смущалась меня. Я прилагал все усилия, чтобы успокоить ее, хотя меня раздражало, когда фанаты и хоккейные болельщицы вели себя аналогично.
Она последовала за мной в фойе, ее шаги были легкими и грациозными. В центре комнаты стоял большой деревянный стол, украшенный множеством моих фотографий, сделанных на особых событиях, таких как выпускной в колледже, рождественские праздники и тому подобное. Несколько моих спортивных трофеев гордо возвышались на столе, хотя их расположение казалось подозрительным – как будто все было убрано специально, чтобы освободить для них место. Отец стер все следы моего существования из мест общего пользования, как только я съехал. Я сильно сомневался, что он приложил усилия, чтобы достать мои памятные вещи с чердака. Я скептически посмотрел на Джордан, но она никак не прокомментировала это зрелище.