Ксандер
Шрифт:
Я знал, что она придет в бешенстве из-за того, что ее заперли в комнате. Но, несмотря на свою злость, она все равно посмотрит игру и будет болеть за меня. Она всегда меня поддерживала, делала то, что мне нравилось, сама того не замечая, записывала, что я ем, и находила маленькие способы сделать меня счастливым. Она ничего не могла с собой поделать.
Игра началась с ожесточением: обе команды боролись за шайбу. И снова гнев на Генри подстегнул мой адреналин. Я использовал любую возможность, пока наконец не отправил шайбу в ворота.
Наши немногочисленные болельщики
Когда мы выиграли, остальные парни бросились поздравлять друг друга, а я нашел другого оператора и повторил тот же жест, чтобы она знала, что игра, как и мои голы, также посвящена ей. Все в моей жизни было для нее.
У меня не было ни времени, ни желания наслаждаться нашей победой. Без Джордан, с которой я мог бы разделить радость, я снова почувствовал себя пустым, как только адреналин иссяк. Именно поэтому то, что предстояло сделать дальше, имело решающее значение. Тогда Генри больше никогда не смог бы помешать ей быть рядом со мной.
После матча я целый час ехал на такси до дома моего отца. Как я и ожидал, его автомобиля – претенциозного МакЛарена – на подъездной дорожке не было. Генри уехал по делам. Или трахается с одной из своих любовниц, – мрачно подумал я. Ни один из вариантов не имел значения, пока его здесь не было.
Я открыл дверь своим ключом и поздоровался с Дженной, которая выглядела удивленной, увидев меня.
— Ксандер? Мистер Максвелл не говорил мне ждать тебя. Его сейчас нет. Мне обустроить твою старую комнату?
— Нет. Это просто быстрый визит. Я здесь, чтобы забрать кое-что из своих старых вещей. – Я помолчал. — Вообще-то, не могла бы ты приготовить легкий ужин? Отец упомянул, что, возможно, вернется домой пораньше.
Мне было неприятно врать ей, но я не хотел, чтобы она шныряла наверху и застала меня там, где не следовало. Судя по выражению ее лица, она не удивилась, хорошо зная и нрав моего отца, и его частые перемены в планах в последнюю минуту. Очко в мою пользу.
Коротко кивнув, она удалилась на кухню, чтобы выполнить мою просьбу.
Хорошо. Это займет ее.
Моей целью был кабинет отца. Он держал его запертым, но я знал, где хранятся запасные ключи: они висели на крючках за картиной, которая откидывалась, открывая укромный уголок.
Взяв нужный ключ, я направился вверх по лестнице, стараясь ступать громко, пока шел к своей старой комнате. Там я сбросил ботинки и вернулся по коридору, теперь уже босиком. На случай, если Дженна услышит снизу, как я хожу по кабинету отца, и попытается вмешаться. Ключ застрял в замке, но одним движением руки я ослабил механизм, и оказался внутри.
Я закрыл за собой дверь и, покрутив головой, оглядел комнату. Тяжелая
Сначала я проверил пожарный сейф, порывшись в тех же документах, которые просматривал раньше, когда забирал паспорт Джордан. Там было все то же самое: документы о праве собственности, страховки, свидетельства о рождении и свидетельство о браке с моей матерью.
Затем я проверил его стол, который тоже был заперт. Но я знал, что он хранит ключ под пресс-папье на столе. Однажды я видел, как Генри искал его, будучи пьяным. Он играл в покер, и ему нужно было достать немного налички, чтобы сделать ставку. Шум разбудил меня, и я прокрался по коридору как раз вовремя, чтобы увидеть, как он тянется за ключом.
Свидетельство о браке с Джордан лежало в ящике его стола. Я почувствовал глубокое разочарование, пока, нахмурившись, не просмотрел его. Затем я подошел к сейфу и достал свидетельство о браке с мамой, сравнив их.
Вот оно. На свидетельстве Джордан отсутствовала подпись и не было печати.
Джордан не знала, но то, что я потащил ее в Канаду, произошло не из-за сиюминутной прихоти. За день до печально известной вечеринки, когда мой отец избил Джордан, я украл ее паспорт, намереваясь убедить ее уехать со мной. После проведенного вместе времени я понял, что никогда не смогу забыть ее, а она никогда не будет счастлива без меня. Вечеринка просто дала мне идеальный предлог «увести ее», пока она была слишком потрясена, чтобы осознать происходящее.
Я не смог бы переправить ее в Канаду без паспорта, который все еще был у меня. Я проверял сейф Генри, когда забирал паспорт Джордан, и видел пачки международной валюты и различные документы о праве собственности, но там не было ничего, что было бы похоже на свидетельство о браке. Во всяком случае, не с Джордан. Только с мамой.
В тот момент я так торопился, что не стал обдумывать ситуацию глубже, чем: «хм, это чертовски странно». Но позже несоответствие засело в моем мозгу, как заноза, и не покидало меня. Это казалось важным. Может, Генри просто хранил два свидетельства в разных местах, но я сомневался в этом. Мой отец крепко держался за то, что считал своим, а то, что не мог удержать, он запирал.
Теперь я гадал, не было ли его собственничество более зловещим, чем я думал раньше. Возможно, у него были веские причины думать, что ее могут украсть.
Я сунул свидетельство и форму об опекунстве в карман куртки, удобно сложив их вместе.
Адвокат, с которым я разговаривал о передаче опеки над Джордан, указал мне на странность того, что мой отец женился на Джордан после того, как стал ее опекуном.
Хотя супруг может подать заявление на опекунство, редко когда уже существующему опекуну разрешается жениться на своей подопечной. Что-то вроде конфликта интересов, потому что это позволило бы ему воспользоваться тем, кто слишком уязвим, чтобы принимать собственные решения.