Крысы
Шрифт:
– Начинайте сразу с крыс, вы же о них, наверно, собираетесь рассказать, - не выдержал покерист.
– Дo крыс мы еще доберемся, -задумчиво сказал спортсмен.- Вы слышали такое имя - Санто ди Чавес?
– без всякого перехода спросил он покериста.
– Слышал ли я о Чавесе?
– изумился покерист.
– Слышал- не то слово, я им просто оглушен. Последний раз - неделю назад. Это имя висело над стадионом, вылетев в воздух из ста тысяч глоток после третьего гола в ворота "Броксов". Вы бы, приятель, спросили что-нибудь посложнее! О Чавесе слышал каждый.
– Постойте, постойте, - вдруг сказал
– И как я вас сразу не узнал? Ваша физиономия так примелькалась, что мне я в голову не пришло, что это вы. Так и казалось, что снова вижу вашу фотографию на коробке конфет или обложке журнала. Так о чем вы хотите рассказать?
Теперь все трое смотрели на футболиста с явным интересом. Даже молодой человек, болезненный вид которого не давал повода заподозрить его в любви к спорту.
– Так вот, - сказал Чавес, - я футболист, и как вы знаете, футболист очень высокого класса. Я играю центральным нападающим в одной из лучших команд мира, моя манера игры изучается в футбольных школах, я самый высокооплачиваемый игрок, получаю столько же, сколько Жан Поль Бельмондо или Альберто Сорди. Мои ноги, каждая в отдельности, застрахованы на огромную сумму. Неправда ли, все это так?
Слушатели согласно закивали головами.
– Я ьсе это читал в газетах, - сказал капитан.
– Хорошо, - сказал футболист.-А теперь я вам должен сказать, что в этом нет никакой моей заслуги. Понимаете - никакой! И если хотите знать, я, Санто ди Чавес, не намного больше футболист, чем вы, - он кивнул на капитана, - или вы, - на болезненного молодого человека.
– Скромность в такой буйволиной дозе...
– пробормотал покерист.
– Все понятно, - сказал капитан.
– Вы хотите сказать, что у вас замечательный тренер и .вы во многом обязаны ему.
– Нет, - возразил спортсмен.
– Мой тренер здесь ни при чем. Если я кому-нибудь обязан, то только крысам.
– Ага, - удовлетворенно сказал покерист, не обращая внимания на оторопевших капитана и его соседа.
– Вот и добрались до крыс.
– Должен вас предупредить, - продолжал спортсмен,что вы первые люди, которые узнают об этой истории. И я не советую вам рассказывать ее кому-нибудь, если хотите сохранить репутацию правдивых людей.
– Интересно, как это удастся вам, - пробормотал покерист.
– Я уверен что вы ни в чем не усомнитесь, - улыбнулся спортсмен. Впрочем, судите сами. Наверное, у каждого из вас есть какие-то воспоминания, связанные с детством. У меня таким воспоминанием был футбол. Первое, что я помню ясно, - это огромный, застывший в напряжении стадион, потом словно взрыв поднимает с мест беснующихся людей-забили гол... и так изо дня в день. На стадион меня водил отец - он работал в тотализаторе. Кроме отца у меня никогоке было, потом он умер, оставив мне в наследство крепкое здоровье и неистребимую любовь к футболу. Футболистом я стал с четырнадцати лет. Отец следил за моим физическим воспитанием - с четырех лет я занималсяплаванием, а с девяти - баскетболом и греблей.
Отец говорил, что это меня подготовит к футболу. Старик очень хотел, чтобы я стал настоящим футболистом. Он добился, у него были какие-то связи в спортивном мире, чтобы ятренировался у лучшего нашего тренера Гвидо Солеквани.
Впрочем, наверное, Гвидо взял бы меня и без
При росте в метр восемьдесят я весил восемьдесят шесть килограммов и порвал резиновую прокладку на двух спирометрах, прежде чем удалось выяснить, что объем легких у меня больше восьми тысяч. Я пробегал стометровку за десять и четыре и умудрялся выжимать штангу весом в 100 килограммов.
Тогда, как впрочем и сейчас, я не пил, не курил и не знал толком, что такое женщина. У меня была мгновенная реакция и лошадиная выносливость. Словом, я был идеальным сырьем для изготовления футболиста.
Гвидо Солекванн сразу поверил в мое будущее. Он после общей тренировки с командой еще подолгу занимался сомной отдельно. Он сделал все, чтобы я стал настоящим фут66 болистом. Гвидо Солеквани замечательный тренер, и он создал команду, равной которой не было на континенте. Это Гвидо придумал способ отдыха между таймами, когда уставшие, разгоряченные игроки прямо с поля, раздеваясь на ходу, с разбегу плюхались в бассейн с горячей водой. Бассейн был разборный, и Гвидо повсюду возил его с собой.
Через пять минут горячая вода сливалась и заменялась теплой, почти прохладной. Это продолжалось еще пять минут, потом три минуты массажа - и команда снова выбегала на поле такой бодрой, что второй тайм казался разминкой перед настоящей игрой. Этот способ отдыха и еще многое другое Гвидо придумал сам, и команда, которую он тренировал, была лучшей из всех, что мне довелось повидать. Я еще раз повторяю, Гвидо очень в меня верил. Я легко усваивал все, что он мне показывал, никто лучше меня не мог ударом с двадцати метров вогнать мяч в любой верхний угол ворот, никто не умел так финтить, как я, и никто не мог пронести мяч на голове от своих ворот до ворот противника, как это делал я. И, умея делать все это, я не был футболистом. Я не умел играть. Я портил игру всей команде, когда дурацки топтался на поле, не зная, кому отпасовать мяч, я некстати путался в ногах игрока, который вел верный голевой мяч к воротам, я не мог правильно выбрать себе место на поле.
И каждый матч сопровождался улюлюканьем и свистом, а я отправлялся на скамью запасных.
Постепенно эта скамья стала моим постоянным местом, я видел, что Гвидо во мне разочаровывается. Однажды он мне сказал: - Посмотри на вот этого полудохлого парня, которьш сейчас обрабатывает мяч. Скелет и только, смотреть противно, а играет, как бог. Знаешь, футбол - это как пение, одним удается, другому не запеть, хоть старайся изо всех сил. Тебе так не кажется?
Нет, мне так не казалось. Я только не понимаю, почему Гвидо не выгнал тогда меня из команды. Может быть, в память покойного отца. Тот при жизни оказывал Гвидо коекакие услуги на тотализаторе.
Я старался как мог, я лез из кожи, чтобы стать игроком, но ничего не получалось.
Весь ужас моего положения заключался в том, что я ничего не умел, я не получил никакого образования, не имел; профессии. А футбол... как обстояли дела с футболом, вы знаете. Я ждал со дня на день, что наступит конец терпению Гвидо, он меня выгонит. Что я буду делать? Этот вопрос мучил меня днем и ночью. Вот тогда-то, в самое подходящее для этого время, я влюбился. Я полюбил в первый раз, и, кажется, второго не будет.