Крысолов
Шрифт:
– Доброй ночи, Крысолов.
Стас хотел закричать в микрофон, но так и не закричал. Потому что… Черт возьми, неужели… Не может быть…
– У нас все хорошо, – неспешно сказал голос. – Новостям не верьте, была лишь разведка боем. Ничего серьезного. Не тревожьтесь. Не думайте о том, что творится в Старом Городе. Вы должны…
Стас слушал, не веря своим ушам.
Сообщение осталось прежним.
Только в Старом Городе определенно что-то творилось. Телевизионные новости могут врать, но цены на сетевой бирже врать не могут. Пятьдесят
Там что-то происходит. На самом деле. А сообщение осталось прежним. Уже несколько дней. И это может значить, что…
– Нет, нет!
Но…
Но если допустить, что они живы и здоровы, что у них все в порядке – почему на автоответчике старое сообщение? Причем явно ошибочное?
Стас врезал кулаком в приборный щиток.
Стиснул руль, вжал педаль и погнал “норку” вперед.
Похоже, на “друзей” Арни надеяться больше нельзя. И раньше не стоило… Ох, не стоило!
Серый кидал от дверцы робкие взгляды.
Принял на свой счет?
– Да не ты, Серый, не ты… Не забивайся…
Или он просто обиделся? Что два дня жизни коту под хвост – потому как ни крошки ывы? И все нет и нет ее, родной?
– Да будет тебе ыва, будет. И ыва, и твоя любимая стеклянная сиська…
Но Серый совсем смутился. Забился к самой дверце, отвернулся и уставился в окно.
Стас выключил мотор.
Потом выключил внутреннее освещение в машине, вгляделся в темноту за стеклом.
Черт возьми! Не такой уж этот отель и крошечный, как показалось вначале.
Пока в машине горел свет, вон там, слева была полная тьма. Теперь же сквозь ветви елей проглядывали огоньки домиков. Раз, два… пять, шесть… Много.
Но не ехать же до следующей гостиницы?
Во-первых, поесть и помыться хотелось ужасно. Невыносимо.
А во-вторых, и это куда важнее… Одно дело, когда посетитель останавливается вечером, едва стемнело. И совсем другое, когда подозрительный тип прибывает посреди ночи. Тут уж хозяин может, чем черт не шутит, и предложить заполнить.
А потом пробить данные по сети, через Федеральную службу освидетельствования. Специально для таких случаев действует. Когда ночью заваливаются подозрительные субъекты и вносят в карточку абы что…
Так что если останавливаться, то сейчас, а не через час или два? Тут-то сейчас и попробуй объясни, почему в таком странном виде – вся одежда в грязи, и лицо, и волосы…
Еще и Серый. Надо, чтобы и его не заметили. Иначе…
А он, сволочь шерстяная, как назло, наручники открывать научился!
Тут за всю жизнь толком не выучишься, как их открывать, а он тогда за пару часов эту науку освоил. Без всяких учителей. И – это уже в самом деле интересно, без дураков интересно, – чем, главное? Ни шпильки в своих шаловливых лапках не крутил, ни проволочки. Ничего такого не было. Вроде бы…
Ладно. Чем бы он тогда ни открыл наручник, но то, как с этим умением бороться, эту задачку подсознание уже решило.
– Сир
Серый поглядел на наручник, на Стаса – и осклабился. И с самым церемонным видом положил лапку внутрь. И если там, на старой дороге, когда они вероломно убегали от Алике, можно было еще сомневаться, то теперь-то, без всякого сомнения, в этих глазенках абсолютно точно пряталась издевка.
Ну конечно. Если один раз наручник открыл, то и второй раз откроет. Научился. Умный, черт бы его побрал…
Но не умнее человека-то?
– Ничего, есть у нас и на Федьку Сапрыкина методы, – пообещал Стас.
Защелкнул наручник на лапке, застегнул второй захват наручника на нижнем карабине ремня безопасности. Вылез из машины, но не спешил идти к домику с мигающей вывеской “Серые камни”.
Обошел машину, открыл дверцу со стороны Серого. Улыбку сдержать не смог, как ни старался. Серый напрягся, подозрительно уставился. Вот уж у кого улыбку как ветром сдуло.
Стас вздрогнул, вскинул глаза на боковое стекло со стороны водителя, когда Серый инстинктивно обернулся туда, выстрелил из кармана рукой со второй парой наручников. Защелкнул один браслет на правой лапе Серого и тут же вторым браслетом приковал ее к верхнему карабину ремня безопасности.
Серый дернул лапой. Обернулся. Огляделся, нахмурился… Опять подергал распятыми лапками. И оскалился:
– Гырыга!
На этот раз без шуток. Не для галочки – с чувством.
Ну еще бы! Когда обе лапы так пристегнуты, тут уж наручники не откроешь, даже будь ты распоследний Гуддини.
– А ты как думал? Ладно, не злись. Сиди тихо, будь молодцом. Все будет хорошо, я сейчас приду.
Стас слегка потрепал Серого по макушке. Впрочем, быстро отвел руку: укусить Серый не пытался, но взгляд…
Стас захлопнул дверцу и обошел “норку”, тихонько оглядываясь. Вроде, чисто…
Приоткрыл заднюю дверцу:
– Лобастый, Ушастик, Скалолазка! На выход! Рыжик, за главного.
Три тени выпрыгнули под ноги. Стас прикрыл дверцу, присел:
– Рассыпаться. Следить.
Гвардцейцы нырнули под машину, а Стас встал и зашагал к домику с вывеской. “Серые камни”. Подмигивали синими огоньками, светящимися вокруг названия, но только почему-то особой радости не было.
Нужна легенда, чертова легенда! Отчего парень, у которого волосы выкрашены в серебро, выпендрежная стрижка, который весь затянут в кевларин… Сплошные претензии! И вдруг этот вот парень – весь в грязи. Отчего это? И почему заявляется на ночь глядя, когда за окном уже темным-темно? Уж не прячется ли?
Весь в грязи… Шофер? Полетела машина, пришлось валяться под днищем в грязи? Не похоже. Дело даже не в одежде – руки, одни руки чего стоят. Сильные, да. Грязные, но не так, как надо. Другая грязь. Нет въевшегося под ногти масла с металлической пылью. Да и мозолей тоже нет. Сильные руки, но совершенно белошвеичьи. Нет, не шофер.