Крымский тустеп
Шрифт:
— Машину надо во двор поставить! Танками могут раздавить. И обуйся! Холодно ведь!
Десфина подхватила его под руку, и они вошли в сени. Там она обтёрла ноги какой-то тряпкой, сунула их в низкие сапожки, накинула плащ, и пошла открывать воротца. Дмитрий въехал во двор, заглушил машину, вытащил вещмешок, который сунули туда поварята Батова. В хате передал его Десфине.
— Я в отпуске до Нового Года.
Десфина уткнулась ему в плечо и тихо всхлипывала: «Пришёл, пришёл, не забыл!»
— Я ждала! Я знала, что ты будешь цел.
Три дня пронеслись, как один миг. Дмитрий из постели, практически, и не вылезал. Только на двор по естественным
— Мне пора! — рыкнул двигатель, при пересечении ворот, он, через борт джипа, поцеловал её, и дал газ.
В 11.58 сдал отпускное свидетельство в строевой отдел штаба армии, и тут же получил втык от начальника строевого отдела за неуставной вид: на его чистенькой и заботливо заштопанной гимнастёрке на рукавах была пришита красная звезда с золотистым кантом, соответствующая званию старший краснофлотец. Званий морской пехоты ещё не вводили, поэтому петлиц не было. На правой стороне одиноко висел белый «поплавок» с надписью «ВВМОЛУ им. Фрунзе», который Дмитрий повесил с целью не потерять. Командирскую форму одежды он получить так и не успел, о чём и было доложено полковнику Строгачёву:
— Воинское звание лейтенант мне присвоено несколько дней назад, штаб флотилии, где я стою на вещевом довольствии, находится в Емрюке. Я там ещё не был, отпуск проводил в Сары-Гель. Полуостров Крым не покидал, так как не имел проездных документов, товарищ полковник.
— Что, так и будете щеголять в форме рядового состава? Архипов!
— Слушаю, товарищ полковник!
— Старшина, у тебя есть на складе морская форма?
— У меня много чего есть, товарищ полковник. У товарища есть вещевой аттестат?
— Нет, мой аттестат в Емрюке.
— Тогда: не положено, товарищ полковник.
— Я знаю, что не положено, Архипов. Войди в положение товарища, он — прикомандированный, а ходит по нашему штабу, а ну, как, на начштаба попадёт?
— А Вы откуда, товарищ лейтенант?
— Командир взвода разведки Азовской флотилии, прикомандирован к штабу армии с 23 декабря.
— Слышал-слышал о Вас, разведчиках! Я схожу, посмотрю по закуткам, товарищ полковник. Мож чаго и найдётся!
— Сходи, сходи, Трофимыч! Идите с ним, лейтенант.
Старшина неторопливо собрался, надел полушубок, опоясал его командирской портупеей с новенькой кобурой от ТТ. Надел новенькую шапку старшего командного состава, взял в руки меховые лётные перчатки. Вид у него был прижимистый и фасонистый. Войдя на склад, и видя, как порхнули во все стороны кладовщицы, Дмитрий сразу понял, что нужно делать. Скинул вещмешок, развязал его, засунул туда руку и сказал:
— Товарищ старшина, а что Вы с таким несолидным оружием-то ходите?
Старшина хлопнул себя по боку, вытащил новенький ТТ, и внимательно рассмотрел его.
— А что тут такого несолидного? Трофейный носить запрещают.
— Так смотря какой! А как насчёт вот такого? — и Дмитрий положил на прилавок Browning НР.
— Немецкий?
— Союзнический!
У старшины загорелись глаза.
— Вот что значит: разведка! Богато живут! Но и мы не бедствуем! Глаша, Клава, Людочка! Одеть требуется героя-разведчика по высшему классу! Он — флотский, лейтенант!
Девочкам ушла бутылка шоколадного ликёра и пачка летного немецкого шоколада. Со склада Матвеев вышел, имея повседневную, парадную и полевую форму старшего комсостава, с
— А капитан-лейтенанта Бархоткина или контр-адмирала Горшкова не видели?
— Они в Феодосии, на совещании у командующего флотом.
«Черт! Зря машину отдал!» — подумал Дмитрий, и вышел из штаба. Водитель «Доджа» пристраивал тент на машину.
— Ефрейтор! Мне надо в Феодосию, не подбросишь?
— Я бы рад, но путёвки у меня нет. А вы свою сдали или нет?
— Нет!
— А посмотрите: до какого времени она выписана?
— До второго, включительно.
— Дайте посмотреть!
— Держи!
— Она на Вас выписана, товарищ лейтенант. Так что, сейчас тент доставлю, и езжайте, я не могу, меня в ней нет.
Дмитрий с удовольствием положил надоевшую винтовку и два тюка с формой на заднее сиденье, дождался окончания работ. Водитель с удовольствием побежал греться в казарму, а он поехал в Феодосию. Бархоткина нашёл в штабе 44-й армии. Тот выходил из него вместе с Горшковым. Спросил разрешения у адмирала обратиться к капитан-лейтенанту, но, такого разрешения не получил.
— Вот его и задействуйте, Александр Сергеевич. Приказание Филиппа Сергеевича должно быть выполнено точно и в срок. От этого зависит судьба Севастополя и всего флота. Идите, оба!
Взяв под козырёк, развернулись и пошли к машинам.
— Ну, ты и распижонился! Где так прибарахлился?
— На складах штаба армии. Полковник Строгачев послал переодеться, я же так и не успел форму получить.
— Где тут и чего успеешь! Поехали!
— Не могу! Я на машине, и там вещи лежат. А где взвод располагается?
— Ух, ты! Откуда такое богатство?
— Батов дал до конца второго числа.
— Васильев! Поезжай за нами!
Он сел справа, Дмитрий сел за руль.
— Куда?
— Дом культуры во Владиславовке знаешь? Это по дороге в штаб армии.
— Видел.
— Вот там твоя рота и находится. Давай, погоняй! Времени в обрез. Через пару часов Батов будет в Джанкое. Манштейн развернул 170 дивизию туда, бои у Земляничного он проиграл. Похоже, что у него нет танков, или их очень мало. В основном, действует на бронетранспортёрах. Пожгли их 177-й и 24-й полки немало. Через Олений перевал их не пропустили. А Батов, воспользовавшись, что 170-я дивизия увязла в боях и грязи, ударил вдоль шоссе на Джанкой, а там, кроме разбитой дивизии Маттенклотта никого не было. Джанкой обороняют два батальона охранных войск и около полка 46 дивизии. По состоянию на 14.00: Батов ворвался на аэродром и вокзал, ведёт уличные бои за Днепровку. То есть, шоссе и железная дорога им уже перерезаны. Ближайшая станция — Отрадная. Но там поработали наши пикировщики, и успешно! Черноморский флот готовит десант в Красноперекопск. Наша задача — Чонгар. Авиаразведка мало чего даёт. Море замёрзло, высадить Вас кораблями не можем. А тут еще видишь: морозы ударили. Как можно попасть туда? Как считаешь?