Крымский Ковчег
Шрифт:
Сергею Николаевичу повезло. Мало кому из профессионалов выпадает удача умереть в тот момент, когда он осознает, что сделал все, что было в его силах. В последний момент службист даже успел заметить блик оптики.
Глава двадцатая
Муравей на цевье
Иногда свобода – это возможность просто закрыть за собой дверь на ключ.
Шесть комнат с кондиционерами, мини-барами и кроватями king-size, общая столовая с огромным столом. Ни двухъярусных коек, ни дневального на тумбочке. Им нужно было провести здесь всего
За стеклопакетом беззвучно шла рота – огромной гусеницей, не чувствующей ни себя, ни того, что вокруг. Бойцы возвращались с караула в казармы, маршировали с закрытыми глазами, судя по раскрывающимся и закрывающимся в такт ртам, умудрялись тащить за собой строевую песню. Лис не выдержал и открыл непроницаемое окно. Так и есть – «По долинам и по взгорьям» рокотала, отражаясь от брусчатки, рассыпалась по сторонам – знай, кто идет.
Давно нет СССР, но не изменилось ничего. С расстояния в двести метров уже не понять, что за форма, – уже давно не пришивают блестящие пуговицы на китель, и не разобрать, что на погонах, нет под горлом белой линии «подшивы», вместо пилоток раскачиваются козырьки кепок… все равно все так же тянут носок, и правая рука замерзла у ремня автомата, а левая рубит воздух. Все так же все сводится к тому, чтобы взять новобранца, сломать, сплющить, чтобы потом из почти уже мертвых кусков собрать новое, послушное, чтобы вот так – с закрытыми глазами двигалось в нужном направлении, двигалось, не замечая потерь, с остервенением зомби вгрызаясь в каждого, кто попытается его остановить.
Над плацем, как же без него, – флаг. Прожектор освещает его снизу вверх, чтобы из любой точки было видно. Чужие цвета и незнакомый герб. Центральная республика – название напоминало что-то африканское, и это было правильно.
Весь день инструкторы сменялись один за другим. В них вбивали знания. Как выжить, как не нарваться. Куда нельзя, а куда еще опаснее. Откуда не возвращался никто, а где кто-то все же выжил.
Ненужное. Инструкторы – эксперты по статистике, по скудным отчетам патологоанатомов, специалисты по тому, как оббежать опасность за километр, как закопаться в глубину и в глубине этой выжить до тех пор, пока не откопают. Из полезного – только карты. С пометками, кто, где и когда закончил маршрут. И даже с редкими проверенными тропками. Лис не доверял электронике, распечатал. Спрятал во внутренний карман. Так оно надежнее.
Из важного – оружие и обереги. Лис прикинул стоимость – появился соблазн уйти вместе с этим богатством. Он, конечно, держал в руках такие суммы, но это всегда были чужие деньги.
Израильский автомат «тавор» с подствольным гранатометом, нож «морской дьявол» с антибликовым лезвием из спецстали и многофункциональными ножнами. Хороший нож, при желании можно и металл вскрыть, и кирпичную стену расковырять. Мачете, точнее, джунглевый нож. Оружие не совсем для города, да и не совсем оружие, хотя… Насколько Москва – это город?
Два пистолета: 43-й Glock и карманный Beretta Tomcat, лента с пластинами ТАТР – взрывчатки, аптечка – мечта наркомана, почти без лекарств, зато полная обойма стимуляторов. Что еще нужно наемнику для полного счастья? Вернуться живым. На этот случай есть два оберега. «Счастливая копейка» – бронзовый кругляшок с небольшим сроком действия – неделя, не больше, но и после охотно покупаемый за пределами Периметра. Пока действует, мелкие неприятности его обладателю не грозят. «Копейкой» его назвали не только из-за формы. После того как артефакт деактивируется, его цвет меняется – с бронзового на серебристый. Второй оберег – «московский патронташ». Название неслучайное – издалека не отличить от настоящего патронташа, только «патроны» или то,
Лис покрутил автомат, разобрал, собрал, снова разобрал. Автомат был не просто хорош. Это был не серийный продукт – то ли опытная партия, то ли, что уж почти нереально, ручная сборка. «Тавор» не самый распространенный автомат, потому как дорогой, но тот экземпляр, который Лис держал в руках, был чем-то фантастическим. Легкий, сидящий в руках так, будто кто-то снял лично с него мерку и только потом принялся за рукоять автомата. Они провели в тире всего час, но и этого было достаточно, чтобы восхититься. Лис мысленно пообещал себе, если выживет, оставить оружие себе.
До подъема в их казарме-гостинице оставался еще час. Лис встал по старой привычке в пять. Он всегда просыпался раньше, чтобы заполучить себе время, вырванное из общего пользования, персональное время Лиса.
Бесшумно выбрался в коридор. Он легко мог бы стать танцором, он умел двигаться в своем особом ритме. Коридор – шесть одинаковых дверей, Лис выбрал безошибочно одну. Человека, который мог попасть в их команду или по ошибке, или с чьим-то умыслом.
Гюрза не шевельнулся ни когда Лис вошел в комнату, ни когда тот, не торопясь, одну за другой, перебрал все его вещи. Несмотря на скудный свет фонаря, то, что смог рассмотреть Лис, убедило его: хозяин комнаты просто не мог быть тем Гюрзой, о котором он столько слышал. Наушники и плеер лежали не там и не так. Гюрза не зря называл себя джазофреником – он засыпал под Петерсона, а просыпался под Гарднера.
Наушники в трех метрах от кровати. Аккуратно смотан провод. Так не бросить и с этого места не достать. Да и сами наушники – выпендрежные, но не для меломана. Настоящий Гюрза на такие даже не глянул бы.
Кажется, дверь оставалось прикрытой, но Лис почувствовал: в комнате появился кто-то еще. Кто-то, кому плевать на Лиса – не заметить того на фоне окна было просто невозможно.
Лис шагнул в тень, одновременно вытащив «глок» и по-прежнему не видя никого. Словно тень двинулась от Гюрзы в его сторону, чтобы тут же исчезнуть – была и нет. Так и не спрятав пистолет, Лис придвинулся к двери и в этот момент почувствовал, что теперь он в комнате снова один. Лис не удивился, не обнаружив пульса у Гюрзы. Тихо вышел. Пусть того, кто выдавал себя за Гюрзу, найдет кто-то другой.
Теперь было уже неважно, настоящий Гюрза или нет. Мучило другое – впервые Лис столкнулся с противником, в схватке с которым у него не было ни одного шанса. Противник мог убить только Гюрзу, мог выбрать Лиса, а мог и не побрезговать обоими. С Лисом случалось всякое – его боялись, подставляли, но не бывало так, чтобы им пренебрегли. Убийца просто не принял его в расчет. Так сам Лис не обращал внимания на муравья, забравшегося на цевье автомата. Можно смахнуть, а можно просто не заметить.
Перед тем как выйти из комнаты, Лис переложил наушники поближе к постели.
У себя в номере он не стал ложиться, перебирал распечатки. Ждал.
За завтраком они даже не успели хватиться Гюрзы, в столовой их уже дожидался военврач. Доложил сухо: сердце не выдержало, странно, что только сейчас, – Гюрза любил не только джаз и мало в чем себе отказывал… Ни допроса, ни следствия, ни даже водки – не чокаясь.
С такой профессией – и всего лишь инфаркт. О чем еще мечтать наемнику, как не умереть в своей постели?
Через четыре часа они начали своё движение в Москву.