Крымский Ковчег
Шрифт:
«Каменные свечи» – темно-серые цилиндры, по виду действительно напоминающие стеариновые свечи немного непривычного цвета. И тоже горят. Правда, на самих «свечах» процесс горения сказывается специфически – уменьшаются мал-помалу, пока не сойдут на нет – ни дыма, ни света, ни запаха. А вот тот, кому повезет оказаться рядом, засыпает и будет спать до тех пор, пока свечи не выгорят… Затушить «каменную свечку» практически невозможно. Эксперты считали, что процесса горения как такового в данном случае нет, просто огонь активирует механизм «свечи», и дальше она действует как полностью замкнутая система, если только не считать того, что в радиусе нескольких
Никаких последствий после пробуждения – бесценная вещь для тех, кто страдает бессонницей. Вероятно, просто совпадение, но сразу, после того как на рынок поступили первые «свечи», увеличилось количество смертей из разряда «заснул за рулем». Что-то доказать можно было, только если найти все еще горящую «свечу». А если она догорела до конца – никаких следов… Обычно «свечи» хранили свой заряд несколько месяцев, и, чем ближе к концу этого срока их активировали, тем быстрее они сгорали.
Артефакты – лечат, спасают тех, кого уже нельзя спасти. Хранят, берегут… Убивают. Темные артефакты – редкий товар, но покупают и такие. Антон привозил несколько. Был такой заказ, и Антон не отказал – репутация ходока дороже, хотя знал, что везет и как это будет использовано. Пуля дешевле, но только артефакт гарантирует – никто никогда не узнает заказчика нежданной смерти. Или не смерти – бывают у клиентов желания и похуже.
Было бы логично обыскивать торговцев – мало ли что привезут. Власти Центральной республики так и сделали. Через час после первой проверки на свет была явлена «черная флешка». Тонкая пластинка из чего-то похожего на черный пластик, идеально подходящая к любому компьютерному разъему, потому как в момент контакта легко меняла форму, чтобы соответствовать гнезду.
Стоило «флешке» подключиться к одному из компьютеров Управления статистики Центральной Республики, как все данные всех компьютеров сети были уничтожены. Не было никаких вирусных атак, сбоев системы, и мониторы не мигали, просто только что данные были, а вот их нет.
Власти Республики оказались понятливыми, что, впрочем, не вернуло им бесценной информации. Зато и новых атак больше не было. В течение недели после инцидента на рынке появилось еще две уже разряженные «черные флешки», кто стал еще одним объектом атаки, так и осталось неизвестно, ходоков продолжали «вести», но ни правительственным, ни корпоративным службам больше рисковать не хотелось. Падшие, в свою очередь, больше заряженных «флешек» миру не являли.
Нападения на ходоков были – всегда неудачные и почти всегда с летальным исходом для нападавших. Всяко случалось – и родных брали в заложники, и ходоков пытались подкупить, запугать. Зависимость была простая – пока ходок честно выполняет свою работу, с ним ничего случиться не может. До ходки или после – неважно. Неприятности у ходока могут случаться только в Москве.
Торговцы, тысячи отчаянных и предельно осторожных счастливчиков, коллекционирующих десятки ходок, и неудачники, гибнущие, сделав два шага от Периметра, – в основном из России, но, чем дольше шла торговля, тем больше появлялось пришлых, но всегда владеющих русским. Падшие разговаривают только на русском. По крайней мере никто не слышал от них другого языка.
После торговцев в город потянулись люди особенные. Те, кому нужно было исчезнуть, переждать. Те, кто думал, что за пределами Периметра шансов выжить было меньше, чем в нем. Они ошибались: исчезнуть здесь можно было, переждать – нет.
Туристы поехали в Москву почти сразу за торговцами. Москва могла
Теперь уже никто не решился бы бомбить Москву – слишком много бизнес-интересов. В Москву – туристы, «яйка, млеко», презервативы – все, что нужно темному городу. Из нее – деньги и артефакты. Отдельный бизнес – контрактники. Прошли времена, когда вся надежда была лишь на тех, кто мог доехать до одного из московских вокзалов и надеть красную робу. Рекрутинговые агентства широким гребнем прочесывали глубинку, исправно поставляя падшим рабочую силу.
Время бомбардировщиков кончилось. Настала пора агентов служб с разными, но почти всегда трехбуквенными названиями. Вербовались контрактниками, проникали торговцами, не вернулся ни один. Службы продолжали пытаться. С отчаянием заводной игрушки, у которой нет шансов, что пружина выдохнется.
Со временем Стрельцов перестал думать про Москву. Не гадал, кому все это выгодно, кому нет, кто такие падшие и какое место занимает он сам во всей этой сложной пищевой цепочке. Для себя Антон решил – важны только артефакты. В конце концов, пистолет сам по себе никого не убивает, а лекарства не лечат. Только для артефактов – все решает время. Артефакт с каждым днем теряет силу, дешевеет ежесекундно. И поэтому тоже – только под заказ – через знакомых знакомых или через интернет-аукционы. Всегда деньги вперед, и всегда никаких гарантий. Торговцы слишком часто не возвращаются. Правда, ни один из ходоков ни разу не кинул клиента. Падшие этого не любили. А с падшими приходится считаться, даже если ты уже не в Москве.
Стрельцов уже больше года не заходил на аукционный сайт, не ждал заказов. Заказы сами находили его. Наверное, мог бы разбогатеть, если бы не делал паузы после каждой ходки. Мог бы не вернуться, если бы не шел в Москву по графику, который сам объяснить даже не пытался. Иногда раз в неделю, иногда отсиживался по несколько месяцев… Может, поэтому и терпела его бывшая столица.
В «мерседесе» Воронина было холодно, Антон покосился на стрелку, застывшую на шестнадцати, но просить падшего «поднять градус» не решился.
– Господин Воронин, вы очень вовремя заехали в этот двор…
– Не то слово – еле успел. Кто ж знал, что ты такой любитель экстрима. Даже не знаю, есть ли смысл с тобой после этого дело иметь. Девятый уровень уважения требует, а ты, того и гляди, и до Периметра не доберешься. Москва такого не прощает…
– Я десятки раз там проходил.
– А в одиннадцатый пришлось пробежаться. Может, было все не совсем так, как обычно? Ничего не припомнишь?
– Все было как всегда.
– Все как всегда не было. Либо ты о чем-то не хочешь говорить, либо ты чего-то не заметил. И то и другое не есть хорошо.
«Мерс» свернул в Романов переулок и замер у входа в офис.
– Пошли, Антоха, попытайся все вспомнить по дороге в офис. Это важно, и я все равно все узнаю. А мне бы не хотелось быть с тобой невежливым…
Охрана у входа – улыбки, конечно, не Антону. Такие особенные улыбки: мы так рады, что вы проходите мимо именно в нашу смену, вот счастье-то! На ресепшене две богини под метр восемьдесят, с безупречными чертами лица и ясным взором и, кажется, рожденные в одном инкубаторе. Воронин исчез как раз где-то между охраной и ресепшеном. Это был его офис, его место силы, здесь он просто оказывался там, где хотел.