Крым-3. Пепел империй
Шрифт:
– Нравится она тебе, а, Мут?
– Не знаю. Я ж мутант, зачем я ей…
– Для дела она у меня и с мутантом ляжет! Проявишь успехи в боевой подготовке – будешь премирован Оксаной. Легион своих не бросает!
Если бы у Мута оставалась кожа на лице, он бы, наверное, покраснел. Так он ощутил жар, исходящий от кровеносных сосудов на лице. Прекрасный теплообмен.
Почему-то именно это глупое, ребяческое обещание «премировать Оксаной» дало почувствовать Муту, что Последний Легион может стать его домом. Если уж сам Командор – мужик ой непростой – позволяет так по-дружески, запанибрата
– Я готов исполнить любое ваше приказание, – отчеканил Мут.
– Тогда ступай к Шкафу и передай ему, чтобы подготовил тебя к тайной миссии. Сроку вам – месяц. Знаю, что мало, но больше не дам.
– Разрешите выполнять?
– Выполняйте!
Перед третьим полигоном Шкаф принес холщовый мешок и протянул Муту:
– Держи.
Мут не спрашивал, что внутри – задавать дурацкие вопросы Шкаф отучил его на первом занятии, когда в лабиринте вместо безобидных ужей оказались ядовитые гадюки. Настоящий разведчик никогда ничего не спрашивает, он узнает информацию тысячью других способов.
– Значит, даю вводную, – как всегда медлительно, изображая тугодума, проговорил Шкаф. – На полигоне будут люди. Не актеры, не подставные легионеры. Реальные цивилы. Чтоб ты знал – они пленные, их взяли при рейде на ГЭС… хотя этого тебе знать не обязательно. Побили слегка, конечно, но не сильно, и теперь уже третий день томят неизвестностью. Твоя задача: втереться в доверие, вычислить авторитетов, сместить их, взять власть в свои руки, развязать свару, довести конфликт до убийства. Первое же убийство не твоими руками будет считаться успешной сдачей экзамена. Понял?
Мут молча кивнул. «Раз у человека два уха и один рот, слушать следует в два раза больше, чем говорить», – еще одна любимая присказка Шкафа.
Перспектива послужить причиной чьей-то гибели Мута давно уже не пугала. Во-первых, ему доводилось убивать и раньше – на службе у листонош. Это стало ясно в первые дни тренинга: рефлексы убийцы от амнезии не пострадали. А во-вторых, люди – цивилы – с точки зрения Последнего Легиона были расходным материалом, сырьем, и относиться к ним следовало соответственно.
Вот Мут и относился.
– Ну открой мешок, чего тянешь-то? – добродушно разрешил Шкаф. – Тебе ж любопытно!
– Команды не было, – заученно повторил Мут, копируя туповато-вялую интонацию учителя.
Шкаф хохотнул:
– Открывай, в этот раз там гранаты не будет!
Мут открыл. Внутри лежало… ведро? Нет, маска. Железная маска с прорезями для глаз и рта, на тонких нейлоновых ремешках.
– Ух ты! – вырвалось у него.
Прочие разы перед выходом на полигон Мут заматывал обезображенное лицо бинтами и косил под раненого. Теперь у него была маска.
– Я покумекал тут на досуге, – сказал Шкаф, – что хватит тебе на жалость бить, калеку изображать. Пора научиться внушать людям ужас. Страх – вот самый главный стимул. Второй какой?
– Жадность! – ответил Мут, примеряя маску.
– Правильно, – одобрительно кивнул Шкаф.
Изнутри маска пахла ржавчиной и царапала обнаженные лицевые нервы. Мир приобрел привкус железа. Маску наверняка
Но это все равно – маска!
Мут поклялся, что когда-нибудь сделает себе настоящую. Гладкую, блестящую, красивую.
Если сдаст экзамен.
– Процедуру вербовки помнишь? – переспросил Шкаф.
Мут мог ответить на этот вопрос, даже если бы его разбудили ночью. Со стороны Шкафа переспрашивать было издевательством. Но Мут оттарабанил:
– Втереться в доверие, разрушить прежнюю картину мира, предложить собственную, поставить объект в зависимое положение.
– Молодец. В общем, все, как Командор с тобой проделал… – похлопал ученика по плечу Шкаф.
Когда – буквально на втором занятии по шпионскому ремеслу – до Мута дошло, что беседа в кабинете Командора была не просто беседой, а вербовкой, и его, балбеса, разыграли как по нотам – он даже не обиделся. Дураки для того и существуют, чтобы ими манипулировали умные. Он, Мут – был дурак. Теперь он будет умный. И будет манипулировать другими.
– Ну, ступай. Сроку тебе на всю операцию – четыре часа!
А вот это было сурово. Обычно на полигон отводили минимум сутки, в прошлый раз – почти двое. А тут всего четыре часа! Цейтнот!
Мут не стал терять времени на споры и торговлю – бесполезно, Шкаф сказал четыре часа, значит, четыре часа, – затянул тесемки маски и пошел на полигон.
Конечно, никакой это был не полигон, а филиал тюремных отсеков для потенциально заразных пленных. Карантин, а не полигон – огороженный колючей проволокой концлагерь в дальнем углу подземного депо для поездов метро. Вышки, прожектора на столбах, часовые-легионеры, для которых получить назначение на этот пост было сродни наказанию.
Внутри колючей проволоки скучились хижины и хибары и возвышался вросший в землю вагон метрополитена – дворец текущего пахана. Паханы сменялись, дворец же оставался желанной целью для следующего претендента.
Как найти пахана? Ищи самое большое жилье…
Появление Мута в лагере встретили гробовым молчанием, которое вскоре сменилось тревожным перешептыванием. Высокий незнакомец в черном комбинезоне и грубой железной маске произвел впечатление на заключенных одним своим видом; Мута это более чем устраивало – пока пленники Легиона думали-гадали, кто он такой, он мог спокойно изучить обстановку и потенциальных кандидатов на роль жертвы и убийцы.
В этом секторе полигона было восемь пленников: две женщины, с туповатыми обрюзгшими лицами, послушные, как скоты. Ни на что не годные. Одна девица лет семнадцати, все еще смазливая, аппетитная, пышногрудая – пройдет всего пару лет, и она превратится в такую же тупую бабу, но пока – кровь с молоком! Девица вполне может послужить яблоком раздора, хотя Шкаф говорил, что есть всего три причины для человека что-то сделать: баба, деньги, власть, и баба – самый хреновый мотиватор, а власть – самый сильный. Пятеро мужчин: дряхлый полоумный старикашка с козлиной бородой, мускулистый низколобый бугай, два брата-близнеца бомжеватой внешности и интеллигент в разбитых очках.