Крылья
Шрифт:
А теперь уже было слишком поздно — вороны продолжали атаковать, их становилось всё больше, чернота заполнила небо, всё труднее было подниматься наверх, хотя я тянула Эдварда изо всех сил, и мы уже были намного выше деревьев, куда не дотягивались ни сети, ни лассо. Разочарованные демоны-люди кричали на нас где-то внизу, но их становилось всё хуже слышно, нас окружало одно лишь вороньё. Облака, казалось, были так близко, ещё немножко поднатужимся и мы сможем спрятаться в их туманной белизне.
— Послушай, Белла, — умолял
— Но как же ты? — я отчаянно махала крыльями, но невозможно было утащить наверх мужчину. Мы просто теряли время, а воронов собиралось всё больше, и если тянуть — мы оба могли не спастись.
— Один из нас должен отдать им жертву, — промолвил Эдвард. — И это будешь не ты!
Он сам отпустил мою руку. Отпустил и камнем упал вниз. Я успела лишь ахнуть, когда увидела вместо него яркую белую вспышку. Он использовал всю свою ангельскую силу на Знак. И вместо ангела с большими белыми крыльями, чьё лицо стало так безумно дорого мне, вдруг вспыхнул огонь.
Его крылья горели. Пылали, как факел в небе, оставляя впечатляющий шлейф огненных искр. Его глаза, исчезающие внизу, смотрели на меня не с ужасом или болью, а с надеждой и верой в то, что я сумею спастись. Они приказывали мне бежать. Он думал, я смогу оставить его умирать, спасая себя.
— Нет! — закричала я, но вороньё скрыло его от меня. — Эдвард!
Я отбивалась от воронов, обливаясь кровью. «Улетай!» — раздавался внизу его затихающий голос.
Но я не могла улететь. Без него я не вернусь в небесный город. Это было так больно — смотреть, как Эдвард жертвует ради меня собой. Я не могла этого допустить. Как он мог думать, что я на такое способна?!
И я бросилась вниз. Туда, где сквозь тьму вороньих тел видела яркие всполохи огня и света и слышала крики. Чёрные крылья хлестали меня по лицу, когда я врезалась что есть мочи в густую стаю, стрелой летя вниз. Птицы расступились, и я увидела Эдварда, лежавшего на земле. Обугленные крылья ещё тлели, но вместо страдания на лице его застыло счастье. Счастье человека, отдавшего жизнь за того, кто ему дороже всего. Лучше бы на его месте была сейчас я!
Над ним склонились два демона, один держал золотой бокал, другой готовился вырезать ангелу сердце.
И этим другим был доктор Аро. Увидев меня, он улыбнулся, и глаза его полыхнули адским пламенем триумфа –
— Ты будешь следующей, дорогая, — сообщил он ласково, но от этой интонации меня бросило в дрожь.
Я хотела ударить его крылом, но меня словно парализовало. Будто в замедленной съёмке я увидела, как он вонзил кинжал в грудь Эдварда. Кровь выступила из раны, и доктор рассмеялся, как безумец. Не сводя с меня взгляда, он вытащил нож и медленно слизнул с него кровь длинным, нечеловеческим языком.
— Кровь ангела восхитительна на вкус, — проговорил он. — Но твоя, я уверен, будет ещё лучше, — и снова погрузил нож в рану, легко вспарывая кожу и мышцы.
Глаза Эдварда распахнулись, рот открылся, но он не закричал. Та же сила, что удерживала меня неподвижной, сделала его немым.
— Не сопротивляйся, глупый мальчишка, — приказал доктор и достал жуткого вида молот, которым тут же ударил в грудь Эдварда. Я услышала треск костей.
Этот страшный звук вырвал меня из оцепенения. Я не могла позволить ему убить Эдварда и забрать его сердце. Его сердце должно биться. Должно биться вместе с моим!
Подобно львице я бросилась на демона и оттолкнула его от Эдварда. Он замахнулся на меня молотом, но я уклонилась и прикрыла собой любимого. Я вспомнила, как мой свет отогнал от нас зло в прошлый раз. Но тогда я отдала так много сил, что не могла повторить это сейчас. Мое тело светилось, но так тускло, что не способно было разогнать тьму.
Доктор рассмеялся лающим, нечеловеческим смехом, и я ощутила страшную, пронзившую спину боль, услышала торжествующий вопль Марии:
— С одним крылом ты никуда не улетишь теперь, глупая тварь! А сейчас я отрублю и второе!
Я обернулась. В руках у неё был топор.
— Отпустите Эдварда, и я дам вам то, что вы хотели, — закричала я.
— Некого уже отпускать, — ухмыльнулась она, и изо рта у нее выскользнул раздвоенный змеиный язык. — Твой дружок мёртв. И мы получим то, что нам нужно, от вас обоих.
В глазах у меня потемнело. Мёртв? Эдвард мёртв? Его тело, укрытое моим, было ещё тёплым, но движения не ощущались.
— И ты умрёшь, если будешь дальше сопротивляться, — пригрозила Мария.
— Умру. Но не в вашей тюрьме, — проговорила я и бросилась на неё, но кто-то вдруг схватил меня и поднял в воздух.
Яркий свет наполнил всё вокруг. Свет и шелест десятков или даже сотен крыльев.