Крылья
Шрифт:
Извилистый путь тесноват и черен, как Шлак. Я иду по следам крови Кэтрин, мой голод разжигается с каждым шагом. Я больше не мальчик ищущий девочку, я — охотник, преследующий свою добычу. Я мотаю головой, пытаясь вытеснить эти мысли.
Где-то позади меня, воет Аларик, призывая свою стаю. Я быстро просматриваю крыши. Люпины отступают к стене, Аларик впереди. В его руках его мертвая дочь. Замыкает стаю Ульрика. Звучат звуки выстрелов и пули мелькают рядом с ней, попадая в ее правую руку. Она ахает, теряет опору и падает вниз незаметно для других Ревунов. Они продолжают идти без нее, оставив ее на милость
— Эдмунд… благодарю Его Могущество… ты здесь, — кашляет она, заставляя этим алую кровь проливаться из ее ужасных ран на шее. Мои внутренности сжимаются, и я закрываю глаза, делая судорожный вдох, но слишком поздно. Я учуял ее кровь. Я могу попробовать ее на вкус. Моя жажда затрагивает каждый мой нерв, каждую клеточку моего тела, требуя одного: пить.
Она издает испуганный вздох, когда я вцепляюсь зубами в открытую рану на ее шее, и начинаю насыщать себя. В отличие от крови моего деда, ее кровь сладкая и вкусная. У меня горле формируется стон. Ее кулаки изо всех сил колотят мои руки, пытаясь меня остановить, но это еще больше будоражит во мне хищника. В свои самые мрачные минуты я фантазировал о том, чтобы сделать это с ней, но реальность оказалась намного лучше, чем любая мечта. Я не скрываю сейчас, кто я есть на самом деле. Я могу взять ее так, как ни один парень не сможет, и она бессильна остановить меня.
Эта мысль проносится во мне и заставляет вернуться к реальности. Я отдергиваю свою голову, задыхаясь, со рта капает кровь. Я не монстр, я не такой, как мой отец! Я могу быть праведным, я могу быть хорошим. О, Господи, что я наделал? Я поспешно прижимаю руки к ее шее, пытаясь остановить кровотечение. Страх и шок на ее лице заставляют меня чувствовать себя виноватым.
— Во имя Его Могущества! Что делаешь?
Я оборачиваюсь. Дед смотрит на меня с ужасом. Он отталкивает меня в сторону и быстро проверяет ее пульс.
— Мы должны отнести ее в больницу, — говорю я.
— Нельзя, — тихо говорит он. — Они казнят тебя, Эдмунд. И меня.
Глаза Кэтрин расширяются от ужаса, понимая, что это означает.
—
— Прости, Кэтрин, — отвечает дедушка. — Но я должен защитить своего внука.
Быстрым движением он хватает ее голову и резко поворачивает в сторону. Раздается ужасный хруст, как будто что-то внутри нее ломается. Страх сразу исчезает из ее глаз. Я отшатываюсь на здание позади меня и зажимаю рот руками, чтобы заглушить свой крик.
На соломенной крыше надо мной раздается шелест, и я смотрю вверх. Серебряные глаза Ульрики смотрят вниз на меня, а ее тело распласталось на соломе. Струйка крови от пулевого ранения струится по ее голой руке. Она выглядит испуганной, как и я. Как давно она там? Дедушка не заметил ее, так как он слишком занят, пялясь на свои окровавленные руки.
— Я видел, как Кэтрин пошла по этому пути! — зовет Патрик отца ниже по переулку.
Ульрика не ждет, пока ее поймают — она вскакивает на ноги и прыгает по крышам в сторону Пограничной Стены. Она взбирается на стену и спрыгивает вниз на другой стороне.
— Ты должен бежать, Эдмунд. Я скажу им, что нашел ее такой, — говорит дед.
Я кидаю последний, мимолетный взгляд на тело Кэтрин прежде, чем умчусь вниз к примыкающей аллее, которая ведет домой. Последнее, что я услыхал перед входом в святилище церкви — гортанный крик Патрика.
Глава 9
НАТАЛИ
Я ПРОСЫПАЮСЬ, размышляя, что вытащило меня из моего сна. У меня был кошмар о бездомном парне с гниющим лицом. Он был одет в сверкающие, белые одежды Пилигрима и гонялся за мной по улицам Блэк Сити. Затем он превратился в одного из мужчин, Жестянщиков, из магазина Скотта, и я внезапно попала в ловушку за зеркальной дверью, где была не в силах дышать, когда стены смыкались вокруг меня. Было страшно, но из-за чего-то же моя память его спровоцировала… одежды Пилигримов… и тут до меня доходит. Я видела Пилигрима во Фракии с мерцающими серыми глазами как у человека-Жестянщика! Я знала, что где-то уже видела такие глаза. Это, должно быть, какой-то генетический дефект, как у людей, у которых один глаз голубой, а другой карий.
Мой взгляд падает на совершенную комнату, которую я делю с моими родителями. Их кровати пусты. Я смотрю на часы. Каких-то семь часов утра. Где они? Слышу пробегающие шаги мимо моей комнаты, и я поднимаюсь с постели. Любопытно узнать, что происходит. Я чуть приоткрываю дверь. Несколько солдат устремляются вниз по коридору, направляясь в сторону комнаты управления.
Через коридор, дверь в комнату Элайджи открыта. Он одет в свободную белую футболку и в полосатые пижамные штаны, которые ему великоваты.
— Что происходит? — спрашивает он, небрежно проведя рукой по своим рыжим волосам.
— Понятия не имею. Давай выясним, — отвечаю я.
Я бегу обратно в свою комнату, чтобы влезть в комбинезон, а затем присоединиться к Элайдже в коридоре. Он сменил пижаму, и тоже надел комбинезон. Мы направляемся в сторону, куда ушли солдаты, и находим всех в комнате управления. Место гудит активностью. Я выискиваю своих родителей по всей комнате, которые здороваются с пятью солдатами у входа. Это команда «Омега»!