Крылья
Шрифт:
– Интересно? – вот и все, что я спрашиваю.
Мальчик кусает губы и отводит глаза. Интересно, я же вижу, и чертовски жаль, что не досмотрел. Впрочем, сильно сомневаюсь, что он не видел этот фильм раньше.
А ещё теперь выражение лица Гая ясно дает понять, что дело все же не в эротике.
Встаю на ноги, мягко касаюсь плеча мальчишки.
– Если интересно, смотри дальше, - ?ай вскидывает глаза, словно не веря. – Это всего лишь фильм, - добавляю с улыбкой и с чувством выполненного долга покидаю
Всего лишь фильм. ?рунда. Чей-то вымысел.
Всего лишь фильм…
Так и повторяю эту фразу всю дорогу до комнаты. И после, когда снимаю форму, переодеваюсь в пижаму и усаживаюсь прямо на пол перед телевизором. ?стественно, у меня есть файл, но почему-то рука тянется включить именно ТВ.
Попадаю на момент, когда грудастая актриса в рваной майке и шортах-мини стучит кулаком по лицу блондинку в длинном вечернем платье. Та вырывается и верещит, на заднем плане – героическая музыка. Ну, здравствуй, киношная Миранда Морган.
– Миранда, довольно! – раздается мужской голос за кадром.
А затем прицeл камеры перемещается, и зрители могут видеть главный мужской персонаж этой картины – Александра Тайлера.
Обнимаю подушку, впиваюсь ногтями в ее края. На голове у мужчины идеальная укладка, волосы лежат волосок к волоску, несмотря на то, что по сюжету он только что колошматил вражеского солдата. На нем тоже майка, как и на героине, только не порванная в вырезе, хотя, на мой взгляд, его грудь тоже можно было бы оголить, если уж пошла такая пляска – она у него не менее выдающаяся. Даже не могу представить, сколько часов провел в спортзале актер и сколько гормонов роста употребил для этой роли.
В киношном Александре нет ничего общего с настоящим. Помнится, впервые увидев этого типа, я назвала его «перекачанным бизоном». Тогда это вызвало волну смеха и одобрения. Мы все тогда смеялись, смотря новинку кино впервые. Смеялись, потому что по-другому отреагировать было нельзя – мы же были на премьере под прицелом камер папарацци.
Нет, «бизон» ни капли не похож на Александра, моего ?лександра. И однo то, что по задумке создателя фильма он называется его именем, удар под дых. Для меня – всегда. И много лет спустя после той проклятой премьеры, на которой мне нужно было держать лицо.
Так и сижу, смотрю за действием на экране и мну подушку. Умом понимаю, что следует выключить или сменить канал, но продолжаю заниматься мазохизмом.
Нет, Александр был не таким, ни внешне, ни по манере речи, ни по поведению…
? в следующую секунду меня обдает холодом от макушки до пальцев ног, потому что вдруг понимаю: когда думаю о том, что Александр был «не таким», не могу с четкостью вспомнить, каким он был.
Когда это произошло? В какой момент его образ начал стираться из моей памяти?
Чем дольше думаю об этом,
Когда? Когда это произошло?!
Вскакиваю с пола. Врубаю компьютер и тoропливо копаюсь в фотоархиве. Выдыхаю с облегчением, только когда на экране появляется лицо настоящего Александра Тайлера.
Мы служили вместе, шла война, естественно, у нас не было общих снимков. Сам же Александр был не любителем фотографироваться, количество оставшихся его фото можно пересчитать по пальцам. А потому, как бы это ни было парадоксально, я смотрю на его свадебную фотографию. Со свадьбы, конечно же, не со мной…
?лександр на снимке улыбается, искренне, тепло, так, что, кажется, от этой улыбки становится светлее. Протягиваю руку и провожу по его щеке. Кончики пальцев проходят сквозь голографический экран.
– Прости меня, - шепчу, а может, просто шевелю губами.
Прости, что я начала тебя забывать…
***
Утром настроение боевое, ни следа от вчерашней меланхолии. Даже не удивляюсь: «Месть во имя любви» всегда действует на меня одинаково – начинаю ныть и жалеть себя. Глупо. У меня все хорошо, много лучше, чем могло бы быть.
Мои мальчики уже на кухне, Ди тоже здесь.
– Приветствую, молодежь! – бодро здороваюсь.
– Привет, мам, – откликается Лаки.
– Доброе утро, - Гай.
– Доброе утро, капитан Морган, - Дилайла.
Девушка уже год почти живет в этом доме, тем не менее не перестает смущаться, встречаясь со мной за завтраком, и держит дистанцию «командир – подчиненная». Каждый раз поражаюсь, но не настаиваю – ещё решит, что я из тех сумасшедших свекровей, пытающихся набиваться невесткам в подружки.
Сажусь за стол, молитвенно складываю руки.
– Лаки, не дай умереть от жажды, сделай кофе.
– Момент, - отзывается тот, незамедлительно отправляясь к кофемашине. Лаки всегда легок на подъем, что утром, что в любое другое время суток.
Делаю себе бутерброд из разложенных до меня на столе продуктов и устремляю взгляд к Дилайле.
– Поздравляю. У тебя второе место сверху по результату прошлого экзамена.
Девушка смущенно улыбается.
– Благодаря вам.
– Благодаря тебе, – отказываюсь от похвалы. – Так держать. Не подведи меня сегодня.
Сегодня особый день. В прошлом году именно на устном экзамене у Джо Дилайла и провалилась и потеряла шанс поступить. Ох и получит она у меня, если повторит прошлогодний провал.