Крылья
Шрифт:
– Вот же черт! – вспыхивает Лаки и резко разворачивается.
– Я иду его искать.
Один? Без охраны? В ночь? Только через мой труп.
Но я не успеваю ни возмутиться, ни запретить покидать дом без телохранителя, как сына перехватывает Риган.
– Стоять, – он преграждает Лаки путь, блокируя проход к двери. – Остынь и не психуй. Потом еще тебя искать.
– Спасибо, – бормочу. Не знаю, слышит Джейсон меня или нет, но я безмерно ему благодарна.
Как ни странно, Лаки подчиняется, отворачивается от двери.
– Ну, и что
Риган использовал очень правильное выражение: «не психуй». Потому что Рикардо раздражен, я зла, а Лаки именно психует.
– А что мы, по-твоему, должны делать?
– фыркает в ответ дядюшка. – Я уже позвонил в СБ. Прочешут весь район, найдут твоего Гая. Не сегодня,так утром. Все с ним будет в порядке.
Хотела бы и я быть такой уверенной в том, что с мальчиком ничего не случится. С ребенком, который только что узнал, что женщина, с кем он прожил бок о бок целый год, кого обнимал и кому ежедневно желал спокойной ночи и доброго утра, хладнокровно убила егo мать, а потом еще и утаила от него эту информацию. С ним УЖ? не все в порядке. И его нужно найти как можно скорее.
– Утром?
– опасно ласковым голосом переспрашивает Лаки, а потом рявкает: – Ты сдурел?! – честное слово, ни разу в жизни его таким не видела.
Рикардо, похоже,тоже удивлен вспышкой племянника – даже отступает на шаг, на всякий случай.
– Я как раз здесь самый адекватный человек, – тем не менее возражает.
– Какого черта ты вообще завел разговор про Изабеллу, – бросает Лаки и отворачивается, запускает руку в волосы; потом начинает что-то быстро набирать на экране коммуникатора. Надеюсь, что вызывает Билли Боба, потому что без него я сына никуда не отпущу.
– Что здесь происходит? ?бъяснит нам кто-нибудь, наконец?
Устало поворачиваю голову в сторону выхода из кухни. Ну что им стоило отсидеться там, пока все не уляжется хотя бы частично? Что за день такой, в самом-то деле?
– ?, какая встреча! – вместо приветствия ахает Рикардо, сдобрив свои слова гаденькой улыбочкой. – Морганы собственной персоной.
– Миранда, дорогая, что происходит?
– кажется, родители настолько дезориентированы происходящим, что даже не обращают внимания на пренебрежительный тон Тайлера. Мама подходит ко мне и берет под руку. – Что-то случилось с ?аем?
От ее прикосновения меня словно бьет током. Нетерпеливо отнимаю руку. Вижу в глазах матери обиду, но ничего не могу с собой поделать – не сейчас.
– Случилось то, - говорю как есть, – что ?ай подслушал наш разговор с Рикардо и узнал, что его мать не погибла, а была убита. Мной.
Внимательно слежу за реакцией родителей. И нет, мне не обидно и нe больно – скорее, забавно. Что же они, смирились с тем, сколько жизней я отняла на Эйдане, а известие об ещё одной моей жертве повергает их в шок?
Отец поджимает губы и молчит. Мама бледнеет.
– А ты ее правда убила? – спрашивает с таким видом,
– Да, - отвечаю твердо. Смотрю матери в глаза и не отворачиваюсь.
Гляди на меня мама, гляди и увидь, наконец, во всей красе. Это я, твоя дочь. За моей спиной горы трупов и реки крови. Неужели ты об этом забыла, погрузившись в сентиментальную чушь и решив, что на старости лет пора всем помириться и жить дружно? Да, я такая. ? ты… а ты снова смотришь на меня, а видишь кого-то другого. Смотришь сквозь меня.
– Зачем?
– требует пояснений отец.
– ? затем, что эта бешеная сука Изабелла, мамаша Гая, производила «синий туман», держала несколько сотен рабов и чуть не убила моего племянника, - высказывается Рикардо.
При Лаки.
Мне хочется схватиться за голову, но я просто стою и смотрю. Мне кажется, я не смогла бы пошевелиться, даже если бы хотела.
Лаки, до этого стоящий к дяде вполоборота, резко поворачивается к нему. В его глазах такая лютая боль, что мне сводит внутренности.
– Она. Была. И моей. Матерью, - напоминает, чеканя каждое слово.
– А, к черту! – разворачивается и решительно шагает к двери.
На этот раз Риган его не останавливает, а, наоборот, отступает с дороги. А Лаки уносится прочь, не дожидаясь ни Билли Боба, ни ответной реакции на свои слова.
Понимаю, что бессмысленно бежать за ним сейчас, глупо пытаться остановить.
Джейс перехватывает мой взгляд, кивает.
– Я за ним присмотрю, - и тоже выскальзывает за дверь.
Поворачиваюсь к Рикардо.
– Доволен? – мой голос звучит ровно, без эмоций и обвинений. Просто интересуюсь.
Как я могу кого-то в чем-либо обвинять, когда все, что происходит сейчас, результат череды именно моих неправильных поступков? Нельзя было скрывать от Гая правду, нельзя. Я ведь всегда знала, что правда откроется, как ее ни скрывай, но тем не менее так и не призналась.
Рикардо морщится.
– Вот только не надо делать из меня козла отпущения, – огрызается; задирает рукав пиджака и говорит в коммуникатор: – Мой племянник только что вышел за дверь. Присмотрите издалека. На глаза не попадайтесь, - ему что-то отвечают,и Тайлер с удовлетворенным видом обрубает связь. – Присмотрят, - сообщает мне, будто сейчас я волнуюсь из-за этого.
Лаки ушел вместе с Джейсоном,и потому меня пугает не его безопасность, а реакция на слова об Изабелле.
Мы никогда не разговаривали о ней. Лишь раз,там, на Пандоре, сразу после того, как все это случилось. Лаки сказал, что ни в чем меня не винит и понимает, что у меня не было выбора. Я спросила его тогда, любил ли он Изабеллу. А Лаки ответил: «Нет… Не знаю». Почему-то эти слова навсегда въелись мне в память – именно: «Нет… Не знаю».
?му известно, что представляла из себя его мать. Он понимает, что если бы я тогда не выстрелила,то на спусковой крючок нажала бы Изабелла и без сожалений убила бы его, собственного сына, вставшего на пути к ее обогащению.