Крылья
Шрифт:
— Но там, насколько я понимаю, мне не придется лежать на пляже вместе с тобой. Я буду по тебе скучать.
— Зато ты будешь делать необыкновенно важное дело для развития авиации. — Десмонд произнес это строгим тоном, каким обычно говорят со школьниками, которые не хотят делать домашние задания.
— Нет ничего важнее нас самих, — возразила Кэсси.
Десмонд покачал головой:
— Ты не права, Кэсс. То, что ты собираешься сделать, намного важнее и будет иметь огромное значение для будущего. Люди запомнят тебя на века. Мужчины будут стремиться повторить твой подвиг, самолеты будут конструировать по образу и подобию твоего и называть твоим
Ты докажешь, что перелет над океаном на дальнее расстояние может быть безопасным, если для этого правильно подобрать самолет. То, что ты совершишь, повлияет на умы людей и даст толчок новым идеям. Как ты можешь хоть на минуту сомневаться в исключительной важности того, что тебе предстоит!
В его устах все это звучало так серьезно, так торжественно.., словно Кэсси предстоял и не полет, а нечто совсем другое. Кэсси иногда приходило в голову, не слишком ли большое значение придает этому Десмонд… Это как игра, которая увлекает настолько, что перестает быть игрой, захватывает человека целиком, становится для него чем-то жизненно важным. Казалось, будто вся его жизнь зависит от этого. Кэсси сознавала, что и ее жизнь зависит от того, сможет ли она летать. И жизнь Билли тоже. Но для нее в этом заключается и радость. Кэсси никогда об этом не забывала. А вот Десмонд, похоже, об этом даже не думал.
— И все равно ты для меня важнее, чем этот перелет. — Кэсси перевернулась на живот. Лежала в своем новом купальном костюме, опершись на локти, с улыбкой глядя на него.
Десмонд непроизвольно улыбнулся в ответ. Какое у нее волнующее тело…
— Знаешь, ты слишком прекрасна. Ты меня все время отвлекаешь от дела.
— Вот и хорошо. Тебе это сейчас необходимо.
— Ах ты бесстыдница! — Десмонд наклонился и поцеловал ее.
Через некоторое время они пошли в отель.
Их обоих удивило, насколько легко они «притерлись» друг к другу. Вначале Кэсси немного его боялась. Вернее, боялась физической близости. Однако Десмонд поразил ее тем, что ни на чем не настаивал и не торопил ее. Первую ночь в отеле «Бель-Эр» он провел просто держа ее в объятиях и осторожно лаская. Всю ночь они разговаривали обо всем — о своей жизни, о своих мечтах, о будущем, даже о предстоящем перелете и о том, что он для них значит.
Это позволило Кэсси расслабиться, почувствовать себя с Десмондом так же легко и свободно, как раньше. Лишь на следующий день, когда они оказались в отеле в Мексике, он позволил себе раздеть ее. Он медленно и осторожно стягивал с нее одежду, а потом долго стоял, любуясь ее телом, длинным, стройным, с высокой грудью, тонкой талией и узкими, но округлыми бедрами. Он овладел ею неторопливо, осторожно. Всю неделю потом он показывал Кэсси, какое наслаждение могут получить их тела, соединяясь. В этом, как и во всем остальном, Десмонд Уильямс был безупречен, являя собой идеального партнера. Любовью, как и всем прочим, он занимался с величайшей тщательностью, даже, можно сказать, точностью.
И Кэсси оказалась готова к этому. Она хотела быть его женой, хотела быть с ним рядом, делить с мужем ложе, хотела доказать ему, что кто-то его любит. Здоровая, молодая, полная жизни, необыкновенно волнующая, она сумела довести Десмонда до такого накала страсти, что он забыл о своей сдержанности.
Он словно неожиданно вернулся в свою молодость и временами забывал обо всем. Такого уже давно с ним не случалось.
Десмонд был потрясен.
— Оказывается, я тебя совсем не знал… Ты опасная женщина, — хрипло произнес он однажды, оторвавшись от Кэсси.
Он
Он обнаружил в ней искренность и теплоту, которые делали страсть непреодолимой и одновременно необычайно трогали и подкупали его.
— Может быть, мне бросить авиацию? Будем лучше лежать в постели и делать детей. — Поймав себя на этих словах, Кэсси едва не застонала вслух.
Ну вот, она стала такой же, как сестры. А может быть, с ними произошло то же самое? Как, оказывается, легко унестись на волнах страсти в объятиях человека, которого любишь. Забыть обо всем, кроме плотских радостей, за которыми неизбежно следует естественный результат.
Сейчас они лежали в постели, насытившись друг другом, соприкасаясь горячими влажными телами.
— Я всегда считала, что сестры многое в жизни потеряли, выйдя замуж так рано и все время рожая детей. А сейчас мне кажется, я понимаю, как это произошло. Так легко позволить себе ни о чем не думать, быть просто женщиной, любить и рожать детей.
Десмонд покачал головой:
— Ты себе не можешь этого позволить, Кэсс. У тебе гораздо более высокое предназначение.
— Возможно. — Пусть будет так. Однако сама Кэсси сейчас ощущала свое предназначение лишь в том, чтобы лежать в его объятиях. Ничего другого ей и не хотелось. Только принадлежать ему, навсегда. — И все же наступит день, когда мне захочется иметь детей. Ты ведь сам говорил, что если мне этого действительно захочется, то не будешь против.
— Но не сейчас. Сейчас тебе предстоят гораздо более важные дела. Очень важные.
В этот момент он снова напомнил ей школьного учителя.
Кэсси усмехнулась. Повернулась к нему, медленно и возбуждающе провела пальцами по его телу.
— А по-моему, есть кое-что и поважнее…
Десмонд рассмеялся и уступил…
Они оторвались друг от друга в полном бессилии, когда солнце уже садилось. Их утомленные тела раскинулись на белом песке пляжа, словно выброшенные на берег гигантской волной.
— Как прошел медовый месяц? — кричали репортеры. Как всегда, они каким-то образом узнали, когда Уильямсы должны вернуться, и встречали их лимузин у дома на лужайке. Порой их осведомленность ставила Кэсси в тупик. Каким образом им всегда удается выяснить, куда она едет, когда возвращается и где находится?
Новобрачные буквально не могли подойти к дверям. Как обычно, Десмонд остановился на несколько минут, и за это время репортеры успели нащелкать массу фотографий На следующий день на обложке журнала «Лайф» появился снимок, запечатлевший, как Десмонд на руках переносит Кэсси через порог своего дома.
С этого момента медовый месяц для Кэсси закончился.
Им удалось провести вдали от всех две идиллические недели, однако на следующее же утро после возвращения Десмонд разбудил ее в три часа утра, а в четыре она уже тренировалась, как и раньше, на «Северной звезде».
Они работали в изнурительном режиме. Кэсси и Билли тысячу раз отрабатывали каждый шаг, проигрывали всевозможные неожиданные ситуации, взлет и посадку сначала на одном моторе, потом на двух, полет при заглохших моторах, приземление на самой короткой посадочной полосе, при сильнейших перекрестных ветрах, вообще посадку при любых условиях — от труднейших до невозможных. Они без конца проводили многочасовые тренировочные полеты на дальние расстояния. В свободное же от полетов время занимались изучением маршрутов, климатических карт, таблиц расхода горючего.