Крылья
Шрифт:
– Подробности сделки мне неизвестны, – ответила Кейси, – но я сомневаюсь, что…
– Речь идет о крыле, Кейси, – напомнил Брэлл. – Крыло – средоточие самых высоких технологий. Никто не отдает крыло на сторону. Ни «Боинг», ни «Локхид», никто. Отдав китайцам крыло, ты отдаешь им лавочку со всеми потрохами. Больше они в нас не нуждаются. Они сами смогут построить самолеты следующего поколения. Через десять лет ни для кого из нас не найдется работы.
– Дон, я все проверю, – пообещала Кейси, – но вряд ли в приложении к сделке указано крыло.
Брэлл развел руками:
– Говорю тебе, это именно
– Дон, я все проверю. Ради тебя. А сейчас я очень занята происшествием с Пятьсот сорок пятым, и…
– Ты меня не слушаешь, Кейси. У профсоюзов серьезные затруднения с китайской сделкой.
– Я понимаю, но…
– Очень серьезные. – Брэлл выдержал паузу и посмотрел на Кейси. – Уразумела?
Кейси понимала, о чем он говорит. Производство полностью зависело от цеховых рабочих. Они могли сорвать график, не выходить на работу под предлогом болезни, выводить из строя оборудование и создавать тысячи иных проблем, за которыми не уследишь.
– Я поговорю с Мардером, – пообещала она. – Вряд ли он захочет, чтобы на конвейере возникли трудности.
– Мардер и есть самая главная трудность.
Кейси вздохнула. Обычная история. Профсоюзы поверили вздорным слухам. Контракт с Китаем заключали Гэл Эдгартон и отдел маркетинга. Мардер всего лишь управлял производством. Он не имел к сбыту ни малейшего отношения.
– Я позвоню тебе завтра, – сказала Кейси.
– Вот и славненько, – отозвался Брэлл. – Но, Кейси, я буду очень огорчен, если с тобой что-нибудь случится.
– Дон, – сказала Кейси, – ты пытаешься меня запугать?
– Что ты, что ты! – торопливо заговорил Брэлл, ошеломленно глядя на нее. – Ты не правильно меня поняла. Я слышал, что, если расследование происшествия с Пятьсот сорок пятым затянется, китайскому контракту конец.
– Верно.
– И ты отвечаешь за ГРП.
– И это верно.
Брэлл пожал плечами:
– Так вот что я тебе скажу. Ребята всерьез настроены против этой сделки. Кое-кто из них попросту в бешенстве. На твоем месте я бы ушел на недельку в отпуск.
– Я не могу взять отпуск. Расследование идет полным ходом.
Брэлл молча смотрел на нее.
– Дон, я поговорю с Мардером насчет крыла, – сказала Кейси. – Но я должна делать свое дело.
– В таком случае, – отозвался Брэлл, положив ладонь ей на плечо, – будь крайне осторожна.
– Нет и еще раз нет, – сказал Мардер, расхаживая по своему кабинету. – Это полная чепуха. Ни при каких обстоятельствах мы не передадим Китаю производство крыла. Уж не думают ли они, что мы сошли с ума? Это означало бы крах компании.
– Но Брэлл говорит…
– Профсоюз водителей грузовиков морочит голову нашему профсоюзу, вот и все. Уж ты-то знаешь, как в наших цехах распространяются слухи. Помнишь тот случай, когда механики как один решили, будто бы композитные материалы вызвали у тебя бесплодие? Они на целый месяц бросили работу. И этот новый слух тоже полная ерунда. Стапели отправляются в Атланту. И тому есть веская причина. Мы передаем производство крыльев Атланте, чтобы заткнуть пасть сенатору от штата Джорджия, который поднимает шумиху всякий раз, когда мы обращаемся в «Экс-Им-банк» за крупной ссудой. Мы помогаем самому влиятельному сенатору из Джорджии выполнить
– Так давай растолкуем это нашим механикам, – предложила Кейси.
– О господи! – воскликнул Мардер. – Они все знают. Ни одно заседание администрации не обходится без представителя профсоюзов. Как правило, там присутствует сам Брэлл.
– Но на переговоры с китайцами его не пригласили.
– Я поговорю с ним, – пообещал Мардер.
– Мне бы хотелось ознакомиться с приложениями к контракту, – сказала Кейси.
– Ознакомишься, как только он будет подписан.
– Что мы им отдаем?
– Детали носа и хвостового оперения, – ответил Мардер. – То же самое, что прежде отдавали французам. Да и как поручишь им что-нибудь еще? На большее они не способны.
– Брэлл говорил что-то о намерении противодействовать работе ГРП с целью сорвать китайский контракт.
– Каким образом? – осведомился Мардер, хмуро взирая на Кейси. – Он угрожал тебе?
Кейси пожала плечами.
– Что он тебе сказал? – допытывался Мардер.
– Посоветовал на неделю уйти в отпуск.
– Ради всего святого! – Мардер воздел руки кверху. – Это попросту смешно! Я поговорю с ним вечером, вправлю ему мозги. Тебе не о чем беспокоиться. Сосредоточься на расследовании.
– Хорошо.
– Спасибо за предупреждение. Я сам все улажу.
Кейси спустилась в лифте с десятого этажа на четвертый, где располагался ее собственный кабинет. Еще раз прокрутив в голове беседу с Мардером, она решила, что тот говорил правду. Его негодование было вполне искренним, и он совершенно справедливо заметил, что в цехах постоянно циркулируют нелепые слухи. Пару лет назад рабочие целую неделю изводили Кейси заботливыми расспросами о её самочувствии. Прошло немало времени, прежде чем Кейси узнала о том, что виной тому была сплетня, будто бы она больна раком.
Слухи. Всего лишь очередная вздорная сплетня.
Кейси зашагала по коридору, по стенам которого были развешены фотографии самолетов «Нортона» в компании знаменитостей: Франклин Делано Рузвельт рядом с В-22, который доставил его в Ялту; Эррол Флинн с кучкой улыбающихся девиц в тропиках, на фоне N-5; Генри Киссинджер на борту N-12, на котором он прилетел в Китай в 1972 году. Снимки были подкрашены сепией, чтобы подчеркнуть почтенный возраст и незыблемость положения предприятия.
Кейси открыла дверь своей конторы: стекло с морозным узором и накладными буквами «Отдел гарантии качества». Она вошла в просторное помещение с кабинетными дверями вдоль стены. В отгороженной клетушке расположились секретари. Норма сидела у входной двери – грузная женщина неопределенного возраста с ухоженными волосами и сигаретой, висящей в уголке рта. Курить в здании не разрешалось, однако Норма могла делать все, что хотела. Она служила в компании с незапамятных времен; ходили слухи, что она одна из тех девиц, с которыми сфотографировался Эррол Флинн, и что в пятидесятых у нее была интрижка с Чарли Нортоном. Никто не знал, что здесь правда, а что вымысел, однако Норма пользовалась непререкаемым авторитетом. В компании к ней относились с почтением на грани страха. Сам Мардер побаивался ее.