Крылья, ноги... главное - хвост!
Шрифт:
– Ага.
– И теперь мы умрем от голода.
– Да-да, конечно.
– А когда вернемся в Бристоль, ты заплатишь мне сто золотых сверху.
– Конечно… Что?! – Зулин вышел из состояния прострации и возмущенно воззрился на посмеивающуюся полуэльфку. – Иефа, ты совсем уже…
– Ах, черт, не прошел номер!
– Грубо, очень грубо! – укоризненно воскликнул маг. – Хорошо, что мы со Зверем обошлись без твоей помощи – а то счет увеличился бы втрое!
– Да, правда, хорошо, что вы обошлись, - согласилась Иефа, сдерживая улыбку.
– Госпожа велела… - снова завелся Стив.
– Заткнись! – хором взревели маг и полуэльфка.
* * *
– Иефа, а ты уверена, что мы взяли правильное направление?
– Зулин, а ты уверен, что северо-восточное направление – правильное?
– Госпожа…
– Стив, расслабься, мы туда и идем.
– Иефочка, может, дашь ему еще снотворного? Все равно мы его почти несем…
– Не смешно.
– А я не шучу.
Зулин, и правда, не шутил. Иногда ему казалось, что Стив специально выбирает наиболее неподходящие моменты для того, чтобы на несколько секунд прийти в себя, поднять голову, окинуть мутным взглядом лес и прохрипеть дежурную фразу про госпожу. Под немалым весом полумертвого дварфа Зулин обливался потом и задыхался. Про барда маг старался не думать. Иефу шатало не хуже Стива, но она упрямо отмалчивалась – берегла дыхание. Периодически Зулин ловил себя на том, что не помнит, куда и зачем они идут – в голове медным колоколом звенело слово «надо» - и все, на этом мысль заканчивалась. Даже ободряющая телепатия Зверя не помогала. Периодически Стив прекращал переставлять ноги и безжизненно обвисал. Тогда Иефа, успевшая неплохо изучить содержимое эльфского мешка, извлекала из него флакончик с чем-то чрезвычайно вонючим, вытаскивала пробку и водила ею перед носом дварфа, пока тот не начинал кашлять и не открывал глаза. Раз на пятый Зулин обнаружил, что сам тянется к заветному флакончику, пытаясь немного прочистить мозги.
Солнце уже часа два как перевалило за полдень, и Зулин всерьез подумывал о привале – долгом-долгом привале, с костром, с какой-нибудь сытной и вкусной похлебкой, может быть, с коротким дневным сном – часа три, не больше! – и с подробным обсуждением сложившейся ситуации. Ведь это так важно – как следует обсудить ситуацию!
– Мама моя дорогая! – выдохнула Иефа и остановилась. Зулин рефлекторно дернулся вперед, споткнулся и с руганью повалился на землю. На него мертвым грузом рухнул дварф, очень кстати потерявший сознание. – Зулин, хватит барахтаться, посмотри!
Маг, пыхтя, выполз из-под Стива и поднял голову.
– Ну, дуб, ну, сгоревший, дальше что? – пробурчал он, но раздраженной тирадой разразиться не успел.
– Это еедерево, - потрясенно сказала полуэльфка.
– Чье?
– Дриады. Ааронн сказал, что кто-то уничтожил ее дерево, поэтому он не мог ее вылечить. Так вот, это ее дерево. Теперь понятно, почему она оказалась такая злобная.
– Почему?
– А ты на ствол посмотри.
Зулин вгляделся и присвистнул. Дуб занимал собой полполяны и еще недавно, должно быть, давал приют не одному семейству дятлов, белок, бурундуков и прочей лесной живности. Сейчас дерево выглядело так, словно вокруг него неделю бушевал лесной пожар, причем огонь не тронул
– Знак Векны… - пробормотал маг. – Интересно, зачем они его здесь оставили?
Иефа перешагнула через позабытого всеми дварфа и медленно, осторожно ступая, пошла к дубу. Под ногой хрустнуло, Иефа посмотрела вниз и вздрогнула.
– Зулин, иди сюда!
Маг, подобрав полы балахона, подошел к барду. Полуэльфка аккуратно убрала ногу и указала на присыпанные золой кости.
– Зулин, это можно считать следом? Если да, то Ааронн был прав: след нашелся бы в любом случае.
– При чем тут… - начал планар, но тут его внимание привлек кусочек металла, серебристо блеснувший на солнце. Зулин поднял обгоревшую веточку, разворошил угли и выудил знакомый серебряный медальон.
– Метка, - кивнул он. – Значит, это был кобольд. Шаман. Да, несладко им пришлось. Дриада-то крепким орешком оказалась! Думаю, если покопаться, найдется еще парочка скелетов.
– Не орешком, а желудем, - мрачно поправила полуэльфка.
– Один хрен. А жизнь она нам все-таки облегчила. Отряд с шаманом и отряд без шамана – это, как говорят в Бристоле, две большие разницы.
– Зачем они ствол-то испоганили, твари, а? – Иефа подошла к дубу, приложила ладонь к истерзанной древесине и вздрогнула: на мгновение перед глазами мелькнул образ отдираемой коры, а в голове забился беззвучный крик дерева. – Это же все равно, что кожу…
– Несложно понять, что тут произошло. – Зулин пошел бродить по поляне, копаясь палкой в углях и рассуждая вслух. – Отряд шел на северо-восток, наткнулся на дриаду. Кто на кого напал, теперь уже не имеет значения.
– Скорее всего, дриада пыталась не пустить их дальше в лес, - задумчиво проговорила Иефа. – И все-таки, зачем они…
– Завязалась драка, - не слушая спутницу, продолжил маг, - шаман начал швыряться огневиками… ага, вот еще один обугленный… Иефа, глянешь? Кажется, гоблин…
– Спасибо, обойдусь, - полуэльфка заметила что-то в золе у корней, нагнулась и подняла крупный не тронутый огнем желудь, повертела в руках и зачем-то сунула в мешочек на поясе. «Посажу потом… когда-нибудь…»
– Пока они сообразили, что нужно жечь дерево, дриада пустила им кровушку, - рассуждал Зулин. – Потом из последних сил открыла портал и вывалилась к нам в лагерь.
– Но зачем было оставлять знак на стволе? – упрямо повторила Иефа. – Это что – клеймо?
– Что ты говоришь? – Зулин, наконец, обратил внимание на полуэльфку и подошел к ней. – Какое клеймо?
– Вот это, - Иефа указала на неровный круг содранной коры, стараясь не прикасаться к древесине. – Зачем нужно было тратить время на это варварство? Во время боя умнее было бы драться, а после исчезновения дриады – спалить дерево и заняться ранеными… В любом случае, глупо.
– Может быть… - Зулин наморщил лоб и постучал по стволу подушечками пальцев. – Может быть, они хотели ее подчинить? Я имею ввиду, что это черная магия, сродни некромантии, может, они хотели сделать ее своей союзницей? Скорее всего, так и было. Даже больше тебе скажу: что-то у них получилось. Вряд ли дриада при жизни была такой сукой… - Зулин обернулся, отыскивая взглядом фамильяра, и нахмурился. – Час от часу не легче!