Крылья мрака
Шрифт:
— Сэр Лэльдо, поднимись-ка сюда… его супруга без сознания, ей надо помочь. Мой врач куда-то подевался… сбежал, наверное, с перепугу.
Эливенер быстро обошел трибуну и поднялся по широким ступеням наверх. Он даже не заметил, как стремительно расступались люди, уступая ему дорогу, и какой страх светился в их глазах… не до того ему было.
Дама и в самом деле лежала в глубоком обмороке. Она была белой, как мука, и едва дышала. Брат Лэльдо опустился рядом с ней на колени и начал делать особый массаж головы и шеи, чтобы восстановить правильное кровообращение. Через
— Ну, теперь и сама справится, — сказал эливенер, вставая. — Кто-нибудь, позаботьтесь о ней.
Двое придворных помогли даме сесть, а брат Лэльдо снова спустился на площадь и обогнул трибуну. Оборотень уже наполовину растекся в вонючую слизь, и возле него хлопотали отнюдь не гвардейцы, а городские мусорщики, срочно доставленные на площадь. Они, ловко орудуя широкими лопатами, совками и метлами, запихивали распадающуюся на глазах кучу в крепкие просмоленные мешки, из которых не могло вытечь ни капли той дряни, в которую обратился щеголеватый иностранец-оборотень. Вскоре на камнях площади остались только скользкие дурно пахнущие пятна, — но подоспевшие дворники посыпали их мелким желтым песком, а потом тщательно смели этот песок густыми вениками, собрали в ведерки — и были таковы.
И никакого следа мерзкой трехсущностной твари не осталось на главной площади древнего города Лондона.
Праздник продолжился.
Трое друзей, немного пошатавшись по улицам и поглазев на веселящийся от души народ, направились обратно к Вестминстерскому дворцу. Им быстро надоели и пестро разнаряженные клоуны, и канатоходцы, скользившие по натянутым над улицами канатам, и ряженые всех сортов и видов, и веселые пирожники, зычными голосами выкликающие свой товар, и продавцы конфет и мороженого, и арлекины, кувыркавшиеся в каждом сквере… им захотелось тишины и покоя.
Но когда они добрались наконец до служебного флигеля и повернули в коридор, ведущий к их комнатам, то увидели под дверью одного из пажей ее величества. Мальчик обрадованно шагнул им навстречу и сказал:
— Сэр Лэльдо, тебя зовет королева. Поспеши, пожалуйста. Она в своем рабочем кабинете. И она велела, чтобы ты пришел со своими любимцами.
Эливенер и его друзья переглянулись. Если королева призывает их во время праздника — значит, дело серьезное.
Не заходя к себе, вся компания развернулась и по бесконечным коридорам Вестминстерского дворца отправилась в центральную часть здания, туда, где располагались личные апартаменты королевы. Их уже ждали, и в кабинет Виктории на этот раз провели без малейшей задержки.
Ее величество сидела за своим огромным письменным столом, опустив голову на ладонь, опираясь пухлым локтем на заваленную бумагами столешницу… и вид у престарелой монархини был настолько усталый и растерянный, что брат Лэльдо ужаснулся.
— Что случилось, твое величество? — поспешил спросить он.
— Садись поудобнее, — Виктория выпрямилась и слабо махнула рукой, показывая эливенеру на кресло напротив себя. — И вы тоже устраивайтесь поближе, — она кивнула степной колдунье и юному
Видно было, что королева не знает, как начать разговор. Молодой эливенер решил сам сделать попытку.
— Как обстоят дела с другими оборотнями, твое величество? — осторожно спросил он. — Я знаю уже, что кто-то из них уехал в загородные поместья, а другие заперлись дома здесь, в Лондоне… что ты решила предпринять?
Виктория покачала головой.
— Они все попытались сбежать из страны, — тихо ответила она. — Их задержали на заставах. А уж что с ними дальше делать — ума не приложу. Мои министры требуют немедленно казнить тварей. Не знаю, я подумаю… А может быть, стоит подождать, пока этот ваш чеснок вырастет, благо это недолго, судя по всему. Но тогда придется держать тварей под круглосуточным наблюдением…
— Ну, всего через два месяца чеснок созреет, — сказал молодой эливенер. — И впредь вам незачем будет бояться оборотней.
— На этот счет я и не тревожусь, — отмахнулась ее величество. — Я уже отдала распоряжение соответствующим министрам. У нас ведь всего две дороги, по которым можно проникнуть в Англию. И там всегда будут держать чесночный порошок, чтобы проверять въезжающих. Посыпал — и готово. Никаких недоразумений. — И Виктория снова замолчала.
Значит, дело было в чем-то другом… но заглянуть в королевские мысли ни брат Лэльдо, ни даже дерзкая степная охотница, конечно же, не решались.
Наконец иир'ова осторожно спросила:
— Твое величество, может быть, дело в отпрысках оборотней?
Виктория бросила на красавицу кошку внимательный взгляд и ответила вопросом:
— Ты что, мысли подслушиваешь?
— Ох, нет, конечно! — вытаращила огромные зеленые глаза кошка. — Но это само собой напрашивается.
— Да, — согласилась ее величество. — Это само собой напрашивается. И я думаю именно об этих ублюдках. Что с ними делать? С одной стороны — их нельзя признать равноправными подданными английской короны. С другой — это все-таки дети. И хотя после сегодняшнего чудовищного зрелища на площади никто меня не осудит, если я даже прикажу навеки заточить их в темницу, я не уверена, что в этом есть смысл. Что им стоит прогрызть стены тюрьмы? Настроили же они потайных ходов в моем собственном доме!
Опасения Виктории понять было нетрудно. Никто ведь не мог предсказать, что выйдет из порожденных оборотнями существ. И что выйдет из их потомков в третьем, четвертом и так далее поколениях. Даже брат Лэльдо, несмотря на то, что много лет изучал биологию и генетику, не стал бы гадать на эту тему. Он вообще не понимал сути метаморфоз, происходивших при перемене физического облика, так что о каких уж тут законах генетики можно было говорить? И в то же время просто убить невинных детей ни у кого не поднялась бы рука. Держать же их в тюрьме, как совершенно верно сказала королева, было или бессмысленно, или даже опасно, если детки унаследовали способности своих трехсущностных отцов. Ведь невозможно многие годы подряд заставлять стражу постоянно смотреть на уродов, чтобы не упустить момент начала превращения!