Крылья Киприды
Шрифт:
— О! Цветущие вишни в месяце фаргелионе [10] ! А Дионисии, когда красавицы хмельны и дарят поцелуи всем, кто улыбчив! А наши корабли в гавани! А шум волн! Только у нас, в Херсонесе, так плещут и шумят волны! А сады! А бескрайние пшеничные поля, что золотой каймой украсили весь берег!
— О, Евфрон! Признайся, ты начитался Гомера? Или Гесиода? — Сириск с восторгом посмотрел на Евфрона.
— Нет, Сириск! — Евфрон вдруг привстал и, допив вино, задумчиво
10
Фаргелион — май-июнь.
— Друг мой, а ведь все это у нас скоро могут отнять! — И тень наплыла на лицо Евфрона, как темное облако на золотое пшеничное поле.
— Да! — Сириск понял все.
Они долго молчали. Наконец, Евфрон сказал:
— Я был на народном собрании вчера. Глупцы! Они надеются на крепкие стены!
— Но…
— Сириск! Я не случайно приехал! Мне нужен ты! Не так уж много у нас тех, кто может завладеть умами. После собрания народа я понял: они сошли с ума. Ведь ты же знаешь: когда боги хотят наказать человека — они лишают его разума!
Евфрон вскочил на ноги и стал ходить вдоль стены, где Сириск успел уже развесить доспехи.
— Евфрон, но я бы не сказал, что наш народ глуп. — Сириск тоже встал. — Мы демократы и это… сам посуди… богаче и лучше нет города во всей Таврике… Пантикапей — и тот не может тягаться с нами.
— Демократия! Да пойми же ты, Сириск! Оглянись! Эти демократы, они слабы против любого скифского тирана, царя, вождя. Те собирают силу в один кулак и бьют нас. А наш Совет пока раскачается да пока решит, да еще найдется какой-нибудь умник и все напортит! Вспомни, как нас посылали в глубокий дозор? Неделю кричали в Совете!
— Евфрон! Ты этого не говорил, а я не слышал! Ты что же, забыл рассказы наших дедов? Вспомни рассказ Ктесия, когда тиран взял власть в Геракл ее, на нашей родине. Как все дрожали и день и ночь! Как он лично отрезал мечом людям языки? Как заставлял людей убивать друг друга… И не случайно наши пращуры подняли бунт и захватили корабли! Не от хорошей жизни переплыли через море и основали Херсонес?!
— Ах, Сириск! — Евфрон тяжело вздохнул. — Все так, но я… Я скифов этих зубами бы грыз… этих всех людоедов — андрофагов, гелонов, меланхленов. Пусть тартар их возьмет! Я их… вспомни плен.
— Помню. — Сириск подошел вплотную к другу. — И знаешь… меня ведь скиф и спас. Он мне веревки разрезал и сказал: «Не все скифы хотят войны».
— И в то же время у них есть палестра, где молодых воинов учат войне, а затем посылают в набеги на наши клеры! Сколько уже их было?
— Так что ты хочешь?
— Я хочу спасти наш город, Сириск. Я хочу использовать те знания, которые нам преподал наш учитель в Афинах Еврилох! Он так любил тебя!
— Да. — Сириск улыбнулся.
— А где он теперь? Лежит в
— Кочевники.
— Вот видишь! А сколько знаний, планов, идей было в его голове! И все прахом!
— Что же делать? — Сириск подошел к небольшому окошку: за решеткой, вдали, ветерок блуждал по ковыльному океану. Работники собирали ранний виноград. А совсем рядом, внизу, отдыхали Кария и Килико.
— Я знаю, что делать! Но ты должен поклясться, что до поры нас не выдашь.
— Нас?
— Нас. — Евфрон перешел на шепот. — Это очень серьезно, Сириск. И если ты с нами, то… мы спасем наш город.
— Но убьем демократию? — Сириск сказал это без злобы, спокойно, задумчиво.
— Нет, не убьем. — Евфрон почувствовал, что Сириск, как бывало раньше, на диспутах, на его стороне. — Не убьем, а только на время приостановим, понимаешь? Я расскажу тебе мой план, но поклянись, что никто не узнает о нашем разговоре!
Сириск немного помолчал. Затем снял со стены меч и сказал:
— Клянусь, что не предам друга и никто не узнает о нашем разговоре. Клянусь Зевсом, Геей, Гелиосом, богами и богинями Олимпийскими. Если правда жизни меня склонит к изменению убеждений, то я, клянусь, не примкну ни к той, ни к другой стороне, а отдамся служению богам и наукам!
— О, Сириск! Клятва твоя сложна, но мудра! Клянусь и я нигде и никогда об этом разговоре не упоминать! Пусть Зевс-громовержец, Гея, Гелиос будут свидетелями этой клятвы и нашими судьями.
Сириск и Евфрон обнялись.
— Итак, Сириск! — Евфрон посмотрел вокруг. — Давай выйдем. Я на песке тебе все покажу.
Они вышли во внутренний дворик. Солнце ласкало лица. В маленьком бассейне на воде играли его лучики и отражались на стене.
— Впрочем, давай я тебе все покажу на этой стене.
Евфрон взял осколок черепицы и нарисовал на стене карту.
— Вот Таврика. Мы знаем все ее земли. Еще недавно можно было свободно торговать и ездить на охоту в глубь лесов.
— Да, было время. — Сириск внимательно смотрел на план.
— Вот мы, — Евфрон обвел кружком Херсонес. — Вот Пантикапей, вот Феодосия, вот сотни наших клеров по всему берегу, кроме горной Таврики.
Евфрон с восторгом увлеченного стратега чертил план. Сириск внимательно смотрел. Они не заметили, как чья-то тень мелькнула в одной из дверей.
— Смотри, Сириск, нас, греков, много. Но степняки нас бьют и грабят! Почему?
— Они нападают неожиданно… — Сириск не договорил.
— Да, но не это главное. Главное — мы заняты своими трудами. Мы и наши рабы. А они кочевники. Они все на конях. Они налетели, как крысы, и нет их! Как же быть?
— Не знаю. Не угнаться за ними. Не зря же их еще Гомер называл кентаврами. Они срослись с лошадьми. А у нас войско пешее.
— Ну так вот! Вспомни учение Еврилоха о кабане. Помнишь?