Крылья Кхарту
Шрифт:
Последние корабли срываются с орбиты Марса и уходят в бесконечный поиск своего дома. А мы уже здесь на Гее, прибыли и нашли свое пристанище, хотя и не по своей воле. Теперь это наш дом, и мы в ответе за свои действия, мысли, воплощенные идеи и поступки.
На Марсе остается один корабль, и сколько времени он там продержится? Остаться — это гибель. У каждого свое время, свои знания. А это молодая, только что оформившаяся раса. Мы в своё время пошли по пути мудрости. А они выбрали путь деградации. Эта раса, наверное, наше отражение, наш антипод. И не просто так притянула нас эта планета. Есть в этом какой-то глубинный смысл. И я решаю, что пусть будет то, что будет. И наши поселенцы принимают решение рассеяться по всей планете.
Если невозможно удержать от гибели, то можно помочь пройти с меньшими потерями, можно помочь сохранить Дух. И устанавливаем пирамиды, такие, как на Марсе, в тех местах, где скрыто много энергии, чтобы они, люди, раньше времени не взорвали эту планету. И каждый входящий в пирамиду будет помечен, и будет ходить с этим знаком. И сделаем усыпальницу, люди боятся мертвых тел. У них есть такие предрассудки.
Пока у нас есть возможность строить, будем строить памятники себе. Чтобы, однажды проснувшись, вспомнить все. Вызовем песчаную бурю, чтоб не было видно, как это делается, созовем множество людей в каменоломню, сделаем много ненужного, чтобы ввести в заблуждение особо дотошливых.
Создаем песчаную бурю и уплотняем в камень поднятый песок с помощью установок. Там, где должна быть пирамида, образуется смерч, который ненадолго зависает воронкой над выбранным местом, затем плавно спускается, образуя чашу из крутящегося песка. Песок уплотняется в камни и образуется пирамида. Послойно. Надо много песка и нужны еще песчаные площади. А людям внушаем, что они прилагали неимоверные усилия для добывания каменных блоков. Транспортировали их от мест разработки до строительной площадки. Так легенда уходит в века.
Прошло немного времени с начала моего правления, сотни сотен, а может быть, тысячи лет. На течение времени не обращаешь внимания, когда его много, и не происходит потери памяти при смене тел. Многое менялось. Тело уплотнилось, уменьшилось, стало более жестким и дерзким. И привычки изменились. Я уже привыкаю к этому миру, он уже не кажется чужим и жестким. От гравитации только тяжело, обувь не спасает, постоянно болят ноги.
Тело уменьшилось и уже не так выделяется среди людей. И лицо стало приобретать человеческую форму. Ох, какие страшные черты у человеческих лиц.
Теперь выстроены дворцы с высокими потолками и просторными залами. Есть где укрыться от палящего светила, нависшего над Геей. В жилищах можно расправить крылья и просушить кожу, которая преет под сложенными крыльями. И такие длинные, длинные дни, сутки, месяцы.
Солнце, солнце, солнце. Перья сохнут в этой атмосфере, истончаются, становятся хрупкими. Некоторые из наших переселенцев начинают болеть, и помочь им не в силах никто, даже человеческие боги.
Прохлада поддерживает нашу жизненную энергию. Солнце слишком жгучее для наших тел, оно для грубой человеческой конструкции. И наши тела уплотняются под палящими лучами Солнца. Мы решаем, что кто-то будет договариваться с этим существом о том, что бы оно пекло не так, не так давило на Землю своей энергией. Оно давит.
Жрецы вступают с ним в контакт и просят его иногда переходить и дольше задерживаться на теневой Земле. Там прохладно, но там еще и сыро. Те из наших поселенцев, кто уходили туда, погибли, сгнили заживо. Там тело начинает гнить. Наши тела, заболевая, отказываются служить
Соол! Солнце! Оно не может так быстро переместиться и измениться. Это необходимое давление его лучей для расы людей. По договору с Богами, оно держит людей около земли и стирает им память. И невозможно изменить договор с расой людей.
Насколько возможно, Оно пошло на уступку, единственно возможную. На Теневой стороне задерживаться немного дольше, чем обычно.
И новая напасть. Лед стал таять. Тают льды, меняя ландшафт планеты.
Мы не можем уйти из тел, не осуществив свое намерение. Построение новой цивилизации.
Память усыхает, и тело меняется, восприятие скудеет.
Теперь я женщина с маленькими крыльями, которые прячу под одеждой, где они не так усыхают, под цветной, блестящей одеждой. Тот же трон мне стал велик. Да, тело стало меньше, а забот намного больше. Намного больше. Надо удержать хозяйство в благости. Возродить искусство. И зерно. Земледелие. Научить людей выращивать зерно. Поскольку это чистая пища.
Мы смирились с тем, что вот эта планета и стала нашим домом, что прикованы теперь к ней цепями кармы. И здесь наши тела стали пленом для Души и Духа. И стало понятно, что очень долго будем вырождаться, а затем возрождаться на этой планете. Оказались крепко привязаны к ней. Души привязаны цепями к прожитым тысячелетиям. И насколько это возможно, насколько у нас хватает времени, пытаемся облагородить ее, распространяем знания, где только позволяют нам возможности. Растения, камни и воздух. Чтобы человечество дышало знаниями и видело их. Знания, которые будут будоражить умы, которые будут мешать им жить по-скотски. Которые будут звать высоко в небо. Мы сделаем это местом силы, местом воскрешения памяти, и всяк приходящий будет вспоминать себя. И мы, пройдя сквозь тысячелетия, придя сюда, вспомним себя и не сможем больше уподобляться скоту. И каждый раз, радуясь, будем видеть это, и будем вспоминать себя, вспоминать свои истоки. Вспоминать, откуда пришли, и помнить путь, куда ушли наши сородичи. Этот путь всегда будет в нашем сердце, и он всегда будет звать нас. Глядя на небо, мы будем видеть мерцающие точки, называемые звёздами. И они откроют в памяти те каналы, благодаря которым мы когда-нибудь всё вспомним. И когда вся Земля проснется, и сбросит нас, и отпустит нас, и цепи расплавятся, мы найдем себя. И позовем с собой тех, кто к этому времени будет пламенеть в духе.
Как только удастся полностью вспомнить, тогда освободимся от пут земных воплощений. И мы сорвемся с ментальной орбиты Земли и уйдем. Я знаю, это случится. Будет не очень просто всем вспомнить себя. Я делаю все, что в моих силах. Собрав силы и намерение, оставлю Память, остановлю ее от падения. Распылю по времени так, чтобы не было возможности стереть и была возможность все восстановить. Зоркое пространственное око будет следить за этим. Глаз. Глаз Гора. Гор это сделает. Он освободит в своём сердце канал передачи памяти по временным промежуткам. Он освободит канал для ума и сердца. Люди вспомнят и придут к нам. И у них есть два выхода: или идти по пути войны, все разрушая на своем пути, или по пути вспоминания того, что помним и знаем о себе.
Это теперь моя Земля — мое царство, я полностью отвечаю за то, что делаю. Все получится. Снова похороню свое живое тело, и буду делать это много раз. Чтобы болевой заряд этих воспоминаний будил мою душу и память возвращалась ко мне при следующем новом рождении. А там, во временном пространстве, есть еще другое царство, то, которое помню, — верхний Египет. Наши души, покинув плотный мир, направились туда. Лучшие. Вспоминая себя, открыли верхнее пространство, поместив в него сознание. Раз невозможно было подняться с Земли, то воспарили в верхние слои. Мы всегда есть там. Многомерны и бесконечны склады памяти. И я есть там. В верхнем и нижнем. И пока есть соединение их, люди-птицы будут жить этими иллюзиями, будут туда восходить.