Крыльвы

Мак Иван

–  У меня такое чувство, что пусть лучше она меня съест, чем чувствовать такое.
– Ответил Хин.

–  Ты все воспринимаешь слишком близко.
– Сказал Кернер.
– Не надо расстраиваться. Что было то было и прошло. Если после всего того она так относится к людям как сейчас, ее можно считать святой.

–  Да. Ангел во плоти. И крылья как раз есть.
– Сказал Хингрис.

–  Ладно, Хин. Кончай хандрить, принимайся за работу. Ты вчера не закончил с гирокомпасом.

Хингрис занялся работой.

К вечеру он был уже по прежнему весел. Мысли об Иммаре ушли несколько на второй план, хотя, он еще не знал как она его встретит вечером.

Все сомнения отпали, когда вечером Иммара встретила его так же весело как и всегда. Она немного порычала, а затем остановилась.

–  Ты что, чем-то расстроен, Хин?
– Спросила она.

–  Тем что ты рассказала вчера.
– Ответил он.

–  Выбрось все из головы. Это было триста лет назад, Хин. Тебя еще не было на свете, я ты расстраиваешься. Даже я не так расстраиваюсь, а ты…

–  Мне стыдно за людей.

–  Вот смешной. Знаешь, сколько я съела людей? Наверно, больше всех крыльвов. Однажды я целый год ходила по одной планете и ела всех подряд. Специально прилетала в селения людей. Не трогала ни собак, ни скотину. Ловила людей, детей, стариков и ела.

–  Ты специально это говоришь?
– Спросил Хин.

–  А как же? Представляешь, какая идиотская ситуация. Тебе стало легче от того что я сказала о том кого из людей ела. Тебе почему-то их даже не жалко, Хин. А расскажи об этом кому на крейсере, все сойдут с ума.

Хин рассмеялся.

–  Наверно, во мне сидит чудовище.
– Сказал он.

–  Я слышала как-то поговорку, Хин. В тихом омуте черти водятся. Вот это про тебя. Знаешь, что написано в твоей характеристике, которая была передана из твоей школы?

–  Нет. Нам не дают таких бумаг.

–  Я тебе скажу. Там написано, что ты исполнителен, что тебе требуется постоянно подсказывать что делать, что ты спокоен и рассудителен, что в тебе нет сильных пороков, кроме одного.
– Иммара замолчала.

–  Какого?
– Спросил Хин.

–  Такого, что ты всегда себе на уме. Там сказано, что ты можешь задуматься на уроке так что не услышишь учителя, пока он не даст тебе линейкой по голове.

Хингрис усмехнулся.

–  Что, Хин, такое было?

–  Было.
– Ответил он.
– Часто, когда учитель о чем-то длинно рассказывал, я начинал об этом думать и словно улетал куда-то. Витал в своих мыслях.

–  Ты часто так делаешь и со мной, Хин.

–  Как?
– Удивился он.

–  Слушаешь меня, а затем начинаешь думать о чем-то своем. Иногда я удивляюсь твоим мыслям. Знаешь, как бы я тебя назвала?

–  Как?

–  Мечтателем. Ты все время думаешь о чем-то таком, чего нет на самом деле. Хотя, это и могло бы быть. Помнишь, я рассказывала тебе о ценности жизни и золота? Ты помнишь, о чем у

тебя были мысли?

–  Нет, я сейчас не помню.

–  Ты словно сидел в двух местах. Одно внутри кристаллической решетки золота, смотрел на ряды одинаковых атомов, а в другом ты летал вокруг длинной молекулы ДНК и разглядывал комбинации разноцветных атомов. И ты переменил свое мнение на счет того что действительно красиво. Знаешь, что крыльвы считают самым дорогим?

–  Что?

–  А ты подумай, Хин. Я рассказала тебе очень много, что бы ты это понял.

–  Жизнь?
– Спросил Хингрис.

–  Это близко, Хин, но не совсем.

–  Тогда, красоту жизни.
– Сказал Хингрис.

–  А еще более точно, энергию жизни. Красота это субъективное понятие, а энергия точное.

–  И что это за энергия?

–  Ее сложно выразить через что-то. Она возникает при рождении и исчезает в смерти. Энергия разных существ различна. У крыльвов она одна, у людей другая, у хийоаков третья. У нее нет точной величины. Она всегда словно размыта подобно размытиям в соотношениях неопределенности в квантовой физике.

–  Ты знаешь квантовую физику?
– Спросил Хин.

–  Я еще много чего знаю. Любой самый умный профессор физики в самом лучшем университете Ренсианы не знает физику так хорошо, как ее знает любой крылев. Он может быть сильнее крыльва лишь в прикладной области, но не в теории. Да и то все это его знание может быть перекрыто крыльвом в несколько дней.

–  Тогда, почему крыльвы жили в лесах и ничего не делали?

–  А зачем что-то делать, если мы считаем лес самым лучшим что есть вокруг? Строить грязные заводы, которые будут производить никому не нужное железо или золото?

–  Я понял.
– Сказал Хингрис.
– Вы не строите ничего, потому что вам ничего этого не нужно.

–  Да, Хин.

–  Но вы можете, например, помочь в этом людям. Теперь, когда нет войны.

–  Мы можем помочь людям. Но не строить эти заводы, а прекратить их существование. Людям нужно понять, что все это не имеет ценности.

–  Да? А как же тогда все развитие техники? Вы сейчас пользуетесь им. Пользуетесь кораблем, который построен людьми и не где нибудь, а на этих грязных заводах. Без них вы никуда не улетели бы.

–  Против законов природы не попрешь, Хин. Люди строят эти заводы. Строят везде, где они живут. Они строят космические корабли, что бы летать с одной планеты на другую. Им это нужно, они строят и летают. Для них красота в другом. Мы не строим и мы никуда не летали, пока люди не вмешались в нашу жизнь. А раз вмешались, то мы тоже вмешались в жизнь людей и используем то что они сделали. Хочешь узнать самый главный закон природы, который никогда не нарушается?

–  Какой?

–  Прав всегда тот на чьей стороне большая сила.