Крыльвы

Мак Иван

–  Вот что.
– ответил он и показал несколько листов.
– Это данные нашего канибала. Анализ остатков его крови на жертвах. Это кровь, найденная на улице сегодня утром, в том месте где была задержана та троица, а это результат анализа, который мы только что получили из интерната по запросу.

Регина смотрела и не понимала. Все три анализа сходились как для одного волка.

–  Кроме того, у всех троих кровь одинакова. И не только кровь. Они все одинаковые.

–  Это не удивительно, если они тройняшки.

–

 А как объяснить это?
– комиссар показал на совпадение данных с другими результатами.
– Я послал в интернат Агера, что бы он все узнал не касаясь этой троицы.

–  Ты думаешь, они и есть тот канибал?

–  Возможно. Только не понятно почему его кровь осталась на том месте. Странно еще кое что. Эксперт обнаружил след какого-то другого зверя на том же месте. Этот след возникает на этой же улице в нескольких сотнях метров это места и обрывается рядом с кровяными пятнами,

–  Может, канибалл использовал его для прикрытия?

–  Я еще не все сказал. Есть и след канибалла. Ясно, что он напал на кого-то на том самом месте и, видимо съел этого зверя. Эксперт по следам не понял что это за зверь. Зверь, видимо ранил канибала, но посмотри сюда, Регина. Это данные медосмотра всей троицы. На них нет не только новых, но даже и старых шрамов. Ни на одном.

Раздался звонок и комиссар включил связь.

–  Веррен, здесь делается что-то совершенно непонятное.

–  Что?!
– взвыл комиссар.

–  Нет-нет. Нет никакой опасности. Но… Они учатся говорить с такой скоростью, что все преподаватели стали на уши.

–  Они могли знать язык и притворяться, что не знали. Агер, ничего не предпринимай. Я высылаю группу захвата. Похоже, они и есть наш преступник. Это подтверждается тем, что его после не было видно. Запомни, никаких действий. Мы не должны подвергать риску жизни детей.

–  Они сейчас с детьми, шеф.

–  Мы приедем немедленно.
– Сказал комиссар.

Машина промчалась через город. Несколько других подъехали к интернату и через пять минут вся троица оказалась в клетках.

–  Малость просчитались, детки.
– прорычал комиссар, проходя мимо клеток.
– Теперь вы отправитесь туда, где вам следует быть. И не думайте, что вам удастся сбежать. Мы за вами полгода охотились!

–  Я могу узнать в чем нас обвиняют?
– прорычал один из "деток". Веррен был поражен его голосом. Он несколько мгновений смотрел на волка ничего не говоря.

–  Вы это прекрасно знаете.
– прорычал он.

–  Раз нас ни в чем не обвиняют, вы не имеете права нас задерживать.
– прорычал волчонок.

–  Вас обвиняют в семидесяти двух убийствах волков с целью поедания!
– завыл комиссар.

Зверь что-то прорычал своим на непонятном языке, отвернулся и лег на пол клетки. Двое других так же легли и больше не сказали ни слова.

Машины увезли пойманных, а комиссар вместе с Региной и Агером отправились в интернат, что

бы узнать все подробно.

–  Они не проявляли никакой агрессивности. Если оставались одни, то просто спали.
– сказал управляющий.
– Почему их задержали?

–  Есть неопровержимые доказательства, что они канибаллы.
– ответил комиссар.

–  Но они же дети.

–  По моему, они не дети.
– сказал другой волк.
– Они учились так, словно знали язык, но по всем признакам они его не знали. Такое ощущение, что для них время сжато, словно за сегодняшний день у них прошел месяц.

–  Они наверняка знали язык. Плохо знали, вот вы и решили, что они его не знали до этого.
– сказал Агер.

–  Возможно. Но если это так, то они разыграли нас так искусно, что я не знаю как это вообще возможно.

–  Возможно.
– сказал комиссар.
– Они явно не из нашей страны. На севере есть племена диких волков, которые имеют малый рост. Возможно, они откуда-то из тех мест.

Некоторое время комиссар расспрашивал о подробностях. О них расспрашивала и Регина. Ей не давали покоя те взгляды пойманных и она была уверена, что эта тройка и была тем убийцей. А причиной постоянных провалов было то что они выглядели как дети.

Прошло несколько дней. Всех троих разделили и допрашивали отдельно. Ни один из них не признался в убийствах. Регина присутствовала на одном из таких допросов и была поражена тем с каким спокойствием отвечал волк. Он был холоден как лед.

Никто из троицы не назвал ни места, откуда прибыл, ни своей национальности. Они отказались даже говорить на своем языке в присутствии эксперта по языкам.

Все вели себя почти одинаково с некоторыми вариациями.

–  Что скажешь, Регина?
– спросил комиссар, когда задержанного увели.

–  Не знаю. Ясно, что это они, но нам придется довольно тяжело доказывать все в суде.

–  Особенно из-за того, что все наши эксперты не могут понять как эти трое могли оставлять следы взрослого волка, который, как минимум, в два раза больше их по весу. К тому же не совпадают и следы клыков. У этих троих они явно меньше, чем те которые были на жертве. У нас единственными совпадающими данными являются данные о крови и время. После их задержания не было ни одного нападения.

–  И что делать? Выпускать?
– спросила Регина.

–  У нас нет иного выхода. Максимум, что мы можем сделать, это выслать их из страны. Но мы не знаем где их страна и никто не примет их от нас.

–  Значит, мы должны их выпустить? Это же кошмар! Они снова начнут убивать!

–  Мы должны следить за ними. И не допустить нового убийства.

–  Как можно уследить за тремя волчатами, когда они никого не слушают?

–  Если отправить их в интернат, это будет слишком рискованно для детей. Можно отправить их в колонию строгого режима для детей, но это надо обосновать.