Крыло Люцифера

Мартин Томас

— Очевидно, все свидетельства погребены под двухмильной толщей антарктических льдов, потому-то никто и не обнаружил их. Тех, кто выжил, разбросало по свету — в Южную Америку и на Средний Восток, и они попытались возродить свое наследие: и Виракоча, и Осирис, и Оаннес были беженцами из доисторической антарктической цивилизации, уничтоженной вследствие подвижки земной коры.

— Я тоже уверена, что так оно и было.

— Это также объясняет стремительность великой оттепели. Чем больше тает льда, тем больше вес воды, распределенный по земной поверхности. Это вызвало движение коры и внезапное смещение полюсов к теплым широтам и, в свою

очередь, — еще более интенсивное таяние. Неудивительно, почему так быстро повышался уровень океана.

Рутерфорд вновь погрузился в размышления.

— Все так, однако в нашем паззле имеется недостающий фрагмент. Почему профессор Кент был убежден, что та же судьба уготована нам? Планета еще далека от той точки прецессионного цикла… И живем мы в совсем иную геологическую эпоху, отличную от конца ледникового периода, в которую жили наши доисторические предки. Отчего же он считал, что нам угрожает такой катаклизм?

— По-моему, нам пора отправляться в Гизу — мы же знаем, что Гиза была центром Древнего мира. Уверена: туда же полетит и Безумов. И, оказавшись там, попытается осуществить свою задумку. В наших силах опередить русского, разрушить его безумный план, а главное — выяснить наконец, почему профессор считал, что мы в опасности.

Рутерфорд улыбнулся и покачал головой:

— Хорошо, Кэтрин, это будет наш последний шанс. Не получится — в любом случае мы обречены. Почему же не попытаться — перед концом цивилизации?

Часть четвертая

53

Портье пятизвездочного отеля «Стар Найл Хилтон» смущенно смотрел на высокого, элегантно одетого белого мужчину, стоящего по ту сторону стойки регистрации с кейсом в руках. Гость был одет в нетронутой белизны костюм, коричневые оксфордские броуги, ^[28] белую рубашку и изящный узорчатый синий галстук. Багажа, похоже, не было. Он только что вошел в отель и потребовал себе лучший свободный номер.

28

Уличные полуботинки, часто украшены накладками из кожи с декоративными дырочками и насечками.

— Прошу меня извинить, сэр, не могли бы вы произнести ваше имя по буквам?

— Ч-Е-К-О-В. Андрей Чеков.

Иван Безумов подтолкнул новенький российский загранпаспорт по мраморной стойке прямо к руке портье.

— Поторопитесь — мне некогда.

Солнце лилось через огромные окна, глядящие вниз на легендарную реку. В полном контрасте с шумом и зноем улицы в тиши необъятного мраморного атриума неслышно сновали прилежные официанты, доставляя прохладительные напитки туристам, сидящим в удобных креслах.

Портье нервно кашлянул:

— Да, сэр, простите, а как долго вы хотели бы остаться у нас, мистер Чеков?

— Ну… Скажем, дня на три для начала. Полагаю, этого будет достаточно.

— Могу я предложить вам номер с видом на Нил?

— Да, только, пожалуйста, побыстрее, ладно?

— Конечно, сэр. Пожалуйста, ваш ключ.

— Вот еще что. Мне нужна машина с водителем. Внедорожник. А водитель должен хорошо владеть русским и быть в моем распоряжении двадцать четыре часа в сутки. И прежде, чем вы поинтересуетесь: вопрос оплаты значения не имеет. Вот моя кредитка. Сейчас я поднимусь

к себе на несколько часов. И пожалуйста, уж постарайтесь: когда я спущусь, чтобы водитель ожидал меня здесь.

Безумов развернулся и зашагал по мрамору к лифтам.

Высоко в небе над Средиземным морем Кэтрин и Рутерфорд вновь ощущали себя стремительно несущимися в неизвестность. И опять почувствовав легкий приступ клаустрофобии в переполненном салоне самолета — так скоро после недавнего полета, — Кэтрин закрыла глаза. Пытаясь компенсировать последствия обезвоживания в длительном перелете, она то и дело прикладывалась к бутылке с родниковой водой. После полудюжины добрых глотков она взглянула на Рутерфорда. Лицо его было сосредоточенным — Джеймс быстро, но внимательно читал книгу о иероглифах. Кэтрин откинула голову на спинку и, глубоко вздохнув, потерла уставшие глаза.

— Ох, я просто разбита… Но назад дороги нет. И знаешь, чувствую в себе столько решимости закончить дело, как никогда с начала нашего пути.

Рутерфорд — глаза его были красными от усталости — ответил твердо:

— Я тоже. Устал чертовски. Но чувствую, что, скорее всего, Египет — конечная точка нашего маршрута.

Кэтрин согласно кивнула.

«Как жаль, что я так мало знаю о Древнем Египте. Как жаль, что я вообще мало знаю… Уже который день я словно на интеллектуальных американских горках».

Она вновь открыла глаза и осторожно поводила головой из стороны в сторону.

— Джеймс?

Рутерфорд, не отрываясь от книги, откликнулся:

— Мм?

— Надеюсь, ты знаешь о местах, в которые мы летим, намного больше, чем я.

Рутерфорд неспешно закрыл книгу и сунул ее в карман спинки сиденья перед собой. Внимательно посмотрев на Кэтрин, он вымученно улыбнулся:

— Ну… Я, конечно, не великий эксперт. Но несколько раз бывать там приходилось. И чувствовать я себя буду увереннее, чем в Южной Америке: по крайней мере, общепризнанные суждения о Древнем Египте мне известны. Все дело в том, что после узнанного нами я начинаю сомневаться, стоило ли марать столько бумаги, чтобы зафиксировать те самые общепризнанные суждения.

— Да уж, — вздохнула Кэтрин. — Мне бы очень хотелось и там обнаружить природу странных аномалий. И убедиться, что за ними стоят прецессионные числа. Вот только сама-то я всего лишь новичок. И знаю только то, что рассказал мне ты об Осирисе, да еще кое-что вспоминается из школьной программы. Слишком много лет я читала только о звездах.

— Все узнать жизни не хватит… Кстати, без твоих «звездных» познаний мы бы здесь не сидели. Ведь можно годы убить на изучение материала, чтобы потом в один прекрасный день тебя осенило: все напрасно, все неправда…

— Ну ладно, с чего начнем? Может, если остались силы, введешь меня немножко в курс дела?

Рутерфорд сел прямо и резко повел плечами, будто сбрасывая остатки сна.

— Прежде чем перейти к истории, — начал он, — тебе надо знать два интересных факта из области географии. Во-первых, Гиза, где построены пирамиды и великая река Нил перед впадением в Средиземное море образует дельту, находится точно на тридцатом градусе северной широты. Это означает, что пирамиды находятся точно на трети пути между экватором и Северным полюсом. Никогда раньше не придавал значения этим цифрам, но из-за теории Безумова и, что более важно, благодаря открытой тобой «прецессионной» связи в расположении всех этих мировых памятников теперь я понимаю их значимость.