Крыло ангела
Шрифт:
— Если бы я могла щелчком пальцев избавить нас от нескольких часов пути, поверь, я давно сделала бы это, — фыркнула колдунья. — Магия — это не возможность делать все, что тебе ни пожелается. Это возможность делать нечто, что без магии сделать либо гораздо сложнее, да и то только с помощью многолетней работы тысяч и тысяч людей и с использованием каких-нибудь сложных, дорогих и громоздких устройств, либо вообще нельзя. Но у магии есть свои законы и свои ограничения.
— Я вижу! — возопил неожиданно оборотень, который и теперь чувствовал себя лучше остальных. — Или это всего лишь мираж?
Он
— Ух ты! — вырвалось у Алексея. — Это они у наших египтян научились строить?
— У ваших египтян? — переспросила Эльви, вновь не сразу поняв смысл сказанного. — Нет. Это не копирование. Перед нами одно из самых милых в прошлом твоему сердцу мест. Перед нами славный и священный город Абидос. Именно сюда я и должна была тебя доставить, господин.
— Должна была доставить? — переспросил Алексей, пытаясь вспомнить, где слышал название Абидос. — Кому должна?
— Тебе должна, — лаконично ответила колдунья. — Там, на поляне, ночью, я увидела отсвет твоих видений, прежде чем вышла к тебе.
— И что же это были за видения? — удивился Алексей, забыв про Абидос и пытаясь теперь вспомнить свои мысли и ощущения в ту волшебную ночь.
— Это было не то, что ты сейчас пытаешься вспомнить, — улыбнулась девушка, легонько касаясь тонким пальчиком его виска. — Этого ты не вспомнишь, это всего лишь отсвет… Я узнала только потому, что много раз была здесь с тобой.
— И что мне теперь делать? — задумался Алексей.
— Оставить свои мучительные попытки вспомнить все сейчас и сразу, господин. Ты должен просто плыть по течению и ждать. И тогда единство с Сутью само придет, — пояснила Эльви. — Пойдем. В Абидосе тебя наверняка еще не забыли.
Они двинулись в сторону зеленого оазиса. Притихшие гном и оборотень торопились следом. Солнце щедро заливало все вокруг ярким светом. И залитый этим светом оазис с величественными зданиями, утопающими в буйной зелени, казался сказкой. Словно бы и не было вокруг бескрайних безжалостных песков, способных разделаться с заплутавшим путником. Воистину сказочный цветущий оазис в пустыне, все более прекрасный, чем ближе они к нему подходили.
Неожиданно с неба послышался тихий, но быстро нарастающий звук. Словно посвистывали огромные лопасти, рассекая воздух.
— Осторожно! — воскликнула колдунья, предупреждающе указывая на что-то высоко вверху. — Не делайте резких движений. Страж прилетел. Пока один. Но и один он много сильнее, чем мы сейчас. Оторок, поверь, сейчас не время махать секирой.
Путники задрали головы, пытаясь хоть что-то рассмотреть сквозь слепящие лучи стоящего в зените солнца. Поначалу ничего увидеть
— Это же… это же… — опешил Алексей, рассматривая зверя.
— Грифон, господин, — кивнула Эльви.
Это, несомненно, был грифон, только немного не такой, каким представлял грифона Алексей, видевший красивый рисунок еще в детстве, на бабушкиной старинной швейной машинке «Зингер». У приземлившегося на вершину бархана зверя было четыре мощных лапы, вооруженных острыми саблями когтей, и огромные крылья на здоровенной холке. Еще, в полном соответствии с той старой картинкой, настоящий грифон щеголял массивным, тяжелым клювом. Но этим сходство и исчерпывалось. Живой грифон не обладал телом льва с крыльями и головой орла. Он выглядел совершенно цельным и органичным зверем. Золотисто-песочная шкура, лоснящаяся и сверкающая в лучах солнца, покрывала зверя с ног до головы. И никаких перьев. Даже крылья состояли из гибких, перепончатых секторов, отдаленно напоминавших крылья гигантской летучей мыши, весьма отдаленно впрочем… Длинная шея бугрилась мускулами, как и все тело летающего монстра. Тяжелый хвост, более всего похожий на крысиный, имел толщину в руку взрослого мужчины. Сейчас он извивался из стороны в сторону подобно хвосту нервничающего кота. Но Алексей с интересом рассматривал туловище зверя только до тех пор, пока не увидел глаза. Большие, наполненные разумом, они смотрели на путников так пронзительно, словно осматривали каждый потаенный уголок их рассудка.
— Почему он так смотрит? — заволновался гном, боясь отвести взгляд от глаз огромного зверя. — Что ему от нас надо?
Оборотень стоял неподвижно и безмолвно, лишь пригнувшись и набычившись, будто в ожидании нападения. Колдунья смотрела на грифона с легкой, похожей на дуновение ветерка улыбкой, как на старого знакомого, который исполняет необходимый ритуал. Впрочем, для нее это именно так, скорее всего, и было.
— Не трясись, Оторок, он не причинит тебе никакого вреда, если только ты сам не несешь опасности, — ответила колдунья, даже не взглянув на гнома.
— А откуда он узнает, что я не несу опасности? — не унимался гном.
— Он узнает, — заверила Эльви. — Он видит сейчас много больше, чем можем увидеть мы сами.
Грифон остановил свой взгляд на Алексее. Тому показалось, будто что-то зашевелилось в голове. Перед мысленным взором поплыли неясные образы. В ушах зазвучали звуки. Мерцание огней, дворцы и земли, звон оружия и крики людей, хор, более всего похожий на церковное песнопение. Образы неясные, словно скрытые полупрозрачной пеленой. Алексей даже закрыл глаза, пытаясь разглядеть, понять, запомнить… Или вспомнить то, что видимо было грифону в его голове, но не видимо ему самому.
Неожиданно калейдоскоп видений прервался, пыль заклубилась вокруг путников, и, открыв глаза, Алексей успел заметить лишь быструю тень, скрывшуюся в пронизанной солнцем выси.
— Фу! — облегченно выдохнул гном. — Я здорово перенервничал, пока этот монстр размышлял, не отобедать ли нами сегодня.
— Видимо, в твоей душе много темных пятен, Оторок, раз ты так трепетал под взором грифона, — усмехнулась колдунья. — Прямо скажем, если это так, этот мир не для тебя.
— Это почему же? — обиделся гном.