Кружева Бессмертия
Шрифт:
Вокруг Подземелье — Основа Нижних Реальностей. Здесь Онтологический Эфир должен быть крепче, чем Божественный доспех Подгорного царя Вестистфальда, созданный из мифрила и адамантия и способный, по слухам, выдержать удар перуна Громовержцев. Ты знаешь, все знают: в сакральных измерениях Онтологический Эфир неуничтожим.
Но ты уже узнал: у богов и убогов есть магия, способная лишать Онтологического Эфира в Небесном Граде и Нижних Реальностях. Ты уже ведаешь: существует умная энергия, способная лишать Бессмертных Бессмертия.
И теперь ты еще изведал: некая Гула спокойно может проглотить кусок
Вокруг Подземелье. А еще вокруг Аномалия, уже убивавшая Старших убогов. Иными словами: пробивавшая их Онтологический Эфир и обращавшая бессмертные тела в прах.
Меон и умная энергия. Великая Жертва направлена на Аномалию. Подобное — подобным? Кто-то возжелал проникнуть внутрь Меона и для этого не пожалел сил, убивая и лишая Бессмертия убогов, заклинанием титанов надеясь пробить защиту неподвластного Разрушителям явления. Надеясь — или зная, что пробьет? Кто-то, кому подвластна умная энергия, но не подвластен Меон.
Нет, тебе не раскрыть эту загадку. Ты уловил контур, форму, но к содержанию не подобраться. Понятно лишь одно: что-то таит в себе Меон, что-то такое, что превосходит способность убивать Бессмертных, способность управлять умной энергией. Кому-то необходимо это что-то, кому-то не хватает власти над умной энергией. Над чем же жаждет властвовать этот неизвестный кто-то?
И как ученик Джетуша смог сделать то, ради чего лишали Бессмертия и убивали Бессмертных и смертных? Что за фрактальный клинок создан им? Клинок, превзошедший умную энергию…
Мир сошел с ума, если в руках девчонки Деструктор Бессмертия, а мальчишка размахивает ужасающе могучей Силой.
Мир сошел с ума — а тебе почему-то хочется смеяться.
Супербий поморщился, когда Глюкцифен заорал, бросил недовольный взгляд на Гулу и сжался в алую точку, забрав с собой алую пирамиду. К хозяину возвращается. К хозяину, одарившему убийцу Джетуша чарами Бессмертных без лишения Онтоса, создавшему Инфекцию и носителей умной энергии. Хозяину, который должен узнать, что в Великой Жертве больше нет необходимости.
В тебе и в Фа — больше нет необходимости. А к ученику Джетуша у рыжего Луксурия остались кой-какие счеты…
Ты улыбаешься. Кажется, ты все-таки сможешь расплатиться с Джетушем.
Глюкцифен замолчал. Неужели фиолетововолосая откусила убогу башку? И то хорошо, не будет воплей… Нет, ты видишь: убог исчез полностью. Наверное, применил свою Функцию Искажения и убрался подальше. Ну и правильно. Если не защищает Онтос, то помощи от Глюкцифена, как от козла молока. Сын царя, которому все поддавались в драках, неожиданно получивший сдачи. Все, на что он способен, это только разреветься — вот что такое Бессмертный, которому не воспользоваться преимуществами Онтологического Эфира.
— Куда?! — закричала Гула. Рыжий недовольно скривился. — Луксурий, куда делся козлик?! Он вкусный! Он мне понравился! Хочу еще козлика!
— Те двое тоже вкусные, — бросил рыжий, направляясь к расколотому Меону. — Особенно эльф. Ты же раньше не пробовала эльфов,
— Не пробовала!
— У тебя потрясающая возможность исправить свое упущение. — Рыжий торопился. Кой-какие счеты — такие счеты, которые не терпят отлагательств!
Гула уставилась на тебя. Из уголков рта фиолетововолосой стекала слюна. Зрачки в глазах завертелись, она наклонилась, открывая рот.
Ты стиснул крепче рукояти мечей и шагнул навстречу.
Как же удивился рыжий, когда воющая Гула пролетела рядом с ним, грохнулась и покатилась по серому ничто. Как резво развернулся, как уставился на тебя, недоумевая, отчего ты еще жив. Магические цвета его одежды ярко вспыхнули и тут же стали блеклыми. Бледный октарин, тусклый эннеарин, мутный декарин.
— Больно, Луксурий! Больно! Можно я съем сначала ее?! Она плохая! И невкусная! Но я съем ее!
Фа шла следом за тобой, грозная и прекрасная. Сила окутывала ее, Сила огненной шалью пылала на плечах, гранитными чешуйками покрывала плечи, водяным поясом обвивала талию, струйками ветра окутывала ноги. На пальцах правой руки кристаллы, самая упорядоченная структура во всей Большой Вселенной. По пальцам левой хаотически скакали то возникающие, то исчезающие черные огоньки. И у Фа не одна, а две тени: темная-претемная и светлая-пресветлая. А в глазах, словно в подражание Гуле, тоже три зрачка Октариновый, эннеариновый и декариновый. Не блеклые, а яркие, сияющие так, что Фа невозможно смотреть в глаза.
— Рыжим займусь я, — сказал ты.
— Не против, — ответила Фа.
— Ты помнишь, что говорил Джетуш?
— Да.
— Тогда постарайся не вмешиваться.
— Я помнить Знание и Уяснение, что ты добыть. Я не мешать. Только…
— Что?
— Только ты не сметь проиграть. Иначе я вмешаться.
— Если я проиграю, тебе лучше бежать отсюда как можно дальше.
— Ты так и не понять, да? Я нет убегать. Ни-ког-да. Особо вот тут.
— Особенно… — вздохнув, поправил ты. И, не теряя времени, метнулся к рыжему.
Скрестить мечи, чтобы получилась Х-образная фигура, на бегу прошептать Слово, тайное Слово из арсенала Ордена, создать мыслеформу, не менее тайную, чем Слово; скорее даже более тайную, ведь Слово могут услышать, а разум ведьмаков надежно защищен от вторжения чужого сознания…
Луксурий, потянувшийся пустотой к магии Фа, остановившей и отбросившей Гулу, отреагировал довольно быстро. Знак Аррд только разгорался, белая цепь только охватывала твое запястье, а рыжий уже отшатнулся от фиолетововолосой и протянул дрожащие нити пустоты к Знаку.
Ты сдержал ухмылку.
Краснокожий Тагборский Цербер, истошно ревя во все три глотки, сформировался справа от Луксурия. Багровая слюна капала из перекошенных пастей, обе челюсти, внешняя и внутренняя, без остановки щелкали, глаза пылали, и не иносказательно: в шести глазницах вместо глаз дрожало голубое пламя. В серость под мощными лапами вонзились когти, напоминающие ятаганы орков Восточных степей: кривые, темные, жаждущие погружения в живую плоть. Левая голова, крупнее средней и правой, прекратила демонстрировать клыки и вывалила язык, длинный, липкий, с присосками, от которых поднимался едва видимый зеленоватый дымок.