Крупская

Млечин Леонид Михайлович

Общество легко вернулось в управляемое состояние, когда люди охотно подчиняются начальству, не смея слова поперек сказать и соревнуясь в выражении верноподданничества. И все покорно говорят: да, мы такие, нам нужен сильный хозяин, нам без начальника никуда.

Люди готовы строиться в колонны и шеренги, не дожидаясь, когда прозвучит команда, а лишь уловив готовность власти пустить в ход кулак или что-то потяжелее. Это, верно, куда более укоренившаяся традиция — всеми фибрами души ненавидеть начальство, презирать его и одновременно подчиняться ему

и надеяться на него.

Почему российское общество проявило такой радикализм, такую жестокость?

При царизме не сложилось полноценной политической жизни, которая воспитывает определенные традиции, умение искать компромисс, сотрудничать и договариваться. А уж после Февраля тем более не сложилась привычка искать решения ненасильственными методами. Напротив, привыкли к крайностям.

Вот после Октября и ухватились за предложенную большевиками возможность ликвидировать несправедливость собственными руками. Идеалы демократии просто не успели утвердиться. Крестьяне не знали иной формы правления, кроме самодержавной монархии и вертикали власти.

Сразу же постановили, что народные комиссары разъезжаются по своим учреждениям, но «к вечеру собираются в Смольном для совещаний и для осуществления контакта с другими демократическими организациями».

Ленин, проживший много лет в эмиграции, невероятно раздражался из-за повсеместной необязательности. Жаждал прямо-таки немецкой пунктуальности. Чтобы предложения в повестку заседания Совнаркома вносили хотя бы за полчаса до начала. Потребовал ввести штраф для опаздывающих. За опоздание до получаса — пять рублей, до часа — десять целковых.

Наркомам положили жалованье в 500 рублей (и прибавку в 100 рублей на каждого нетрудоспособного члена семьи). Обещали предоставить жилье — «не свыше одной комнаты на члена семьи». Квартирный вопрос решили просто. Хорошие квартиры отнимали и отдавали советским чиновникам.

Через несколько дней после революции Ленин и Крупская заехали к старой знакомой — Маргарите Васильевне Фофановой, депутату Петроградского совета.

— Что так поздно? — удивилась она. — Вероятно, трамваи уже не ходят.

Владимир Ильич, уже вошедший во вкус своего нового положения, удивился ее наивности:

— Какая вы чудачка — мы на машине приехали.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ПЕРВАЯ ЛЕДИ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ

ТОВАРИЩ МИНИСТРА

Через несколько дней после формирования нового правительства Анатолий Васильевич Луначарский обратился к гражданам России: «Волею революционного народа я назначен народным комиссаром по просвещению. Дело общего руководства народным просвещением поручено впредь до Учредительного собрания Государственной комиссии по народному просвещению, председателем и исполнителем которой является народный комиссар».

Тогда, сразу после революции, руководители советской власти еще не представляли себе, как станут действовать в реальной жизни, потому Луначарский обещал:

«Государственная комиссия по просвещению отнюдь не является центральной властью, управляющей учебными и образовательными учреждениями. Наоборот, всё школьное дело должно быть передано органам местного самоуправления».

Ленин сразу записал для себя: «Надежда Константиновна — товарищ министра при Луначарском». Она профессиональная учительница, где же ей еще работать?

Вообще говоря, это был деликатный вопрос. Как должна вести себя жена советского вождя? Опыта не было. В старой России жены политиков не работали. Да и в других европейских государствах сто лет назад первые леди старательно держались подальше от политики. Знали, что это навлечет на них критику и ухудшит позиции их мужей. В ту пору исходили из того, что роль первой леди — создать мужу комфортные условия.

Ленин же считал, что женщины имеют право и должны участвовать в общественной жизни. Крупская была образованной женщиной, опытным педагогом. После победы большевиков она испытывала прилив энергии и желания действовать. И Надежда Константиновна пыталась изменить место женщины в обществе. Использовала всякую возможность, чтобы продвинуть женщину на заметный пост.

В какой степени она влияла на мужа? Свидетелей их ежедневных разговоров на кухне не осталось. Но известно, что они всё обсуждали вдвоем, вечером делились друг с другом пережитым за день.

«Он всё рассказывал, — вспоминала Крупская. — Ему нужно было кому-нибудь непременно сказать, если он готовил статью, речь, так что я была человеком, которому он рассказывал».

Людям знающим было известно, что Надежда Константиновна тот самый человек, к чьим советам Владимир Ильич прислушивается. Советы она давала и на политические, и на кадровые темы.

Ленин исходил из того, что дурного она не посоветует. Тем более что за годы брака Крупская полностью прониклась его мыслями и идеями. Они были полными единомышленниками. Разница состояла в том, что Владимир Ильич с его гибким умом и врожденным политическим инстинктом мог легко изменить позицию. Надежда Константиновна всегда ему подчинялась, а оставшись без него, следовала усвоенным в браке максимам и догмам.

После революции подруги других советских вождей тоже вовлеклись в практическую политику.

Жена Зиновьева, Злата Лилина, стала народным комиссаром социального обеспечения Северной Коммуны. Маленькая, с коротко остриженными волосами, живыми и строгими серыми глазами, не знающая усталости — такой ее увидели иностранные поклонники Октября. Приехавших в Петроград из-за границы коммунистов она спрашивала:

— Вы привезли семьи? Я могу поселить вас во дворце, знаю, что иногда это доставляет удовольствие, но будуары там не отапливаются. Домашних лучше отправить в Москву, наш город на осадном положении. Могут начаться голодные бунты. От тифа столько покойников, что не успевают хоронить. Но мы работаем и будем работать до последнего часа. Если хотите помогать — дел хватит!