Крупным планом
Шрифт:
— Почему меня не информировали?
— Вы были больны, мистер Брэдфорд.
— Ты вчера звонила мне дважды. Могла бы позвонить еще раз.
Ее явно удивил мой раздраженный тон.
— Секретарша мистера Лоуренса сообщила мне о собрании только в половине шестого. Я не хотела беспокоить…
— Надо было побеспокоить.
— Я подумала…
— Ты неправильно подумала. Собрание партнеров! Ты же знаешь, мне к таким событиям надо готовиться, Эстелл. Ты же знаешь, что мне придется встать и отчитаться за свою жизнь за последние три месяца. И ты также знаешь, что это вовсе не та информация,
Я с трудом заставил себя прервать тираду. Поставил локти на стол, опустил голову и сжал ее ладонями.
— Извини, — прошептал я. — Мне очень жаль…
Она выбежала из комнаты, громко хлопнув дверью.
Я почувствовал сильную, пугающую дрожь. Окно — вон оно, прямо за твоей спиной. Пять коротких шагов, быстрым рывком обеими руками поднять раму вверх и нырнуть в пустоту. Четырнадцать этажей. Десять секунд ужаса. Говорят, смерть практически мгновенна. Ты можешь умереть, даже еще не долетев до земли. Чудный инфаркт в свободном падении, и ты теряешь сознание еще до того, как…
Послышался стук в дверь. Я поднял голову, внезапно осознав, что с того момента, как Эстелл выскочила из комнаты, прошло десять минут. Передо мной стоял Джек Майл и с тревогой смотрел на меня. Он закрыл за собой дверь и приблизился к столу. Я отмахнулся от него:
— Пожалуйста, я все знаю. Я совсем не хотел… Не понимаю, что на меня нашло… Никуда не годится… Я извинюсь. Обещаю. Обещаю.
— Бен, — сказал Джек мягко, кладя мне успокаивающую руку на плечо. — Что происходит?
Я начал рыдать. Громко. Джек снял руку с моего плеча, сел в кресло и стал молча терпеливо ждать, когда я успокоюсь.
— Расскажи мне, — попросил он.
Как же мне хотелось все ему рассказать. Абсолютно все. Чтобы избавиться от этого ужаса. Умолять его дать мне хоть какое-то отпущение грехов. Я знал, что этого он не мог, да и не стал бы делать. Особенно теперь. Через полтора дня. Когда я засунул Гари в морозильник и аккуратно разобрал все его документы. Убийство в состоянии аффекта теперь выглядело тщательно спланированным. И Джек никогда не сохранит мое признание в тайне, в этом можно было не сомневаться. При всей его отеческой мягкости, он строго следовал всем правилам, когда речь шла о правильном и неправильном. И как бы я перед ним распинался, лишение человека жизни нельзя было отнести к «правильным» поступкам.
Поэтому я ограничился тем, что сказал:
— Бет хочет развестись.
— Черт! — выругался он тихо. Ему нравилась Бет, нравились наши дети. Этого ему еще не хватало. У него у самого было достаточно мрачных новостей. — Когда она об этом сказала?
— Вчера вечером.
— Поссорились?
— Вроде того.
— Может быть, она так сказала в приступе гнева…
Я покачал головой.
— В такие моменты чего только не наговоришь, — настаивал он.
— К этому шло уже несколько месяцев, Джек. Лет.
— Кто-нибудь еще замешен? Третий?
Я посмотрел ему прямо в глаза:
— Нет, это не в духе Бет.
— Я тебя имел в виду.
Я исхитрился даже рассмеяться:
—
— Тогда в чем проблема?
— Взаимное недовольство. Мы просто перестали ладить.
— Такое случается со всеми браками. Дай время, все устаканится.
— Она не хочет, чтобы все вернулось на круги своя. Ей не нравилось, как мы с ней жили.
— Тогда зачем она родила от тебя двоих детей?
— Потому что…
— Ну?
— Случайность.
— Вся жизнь — гребаная случайность.
— Кому бы ты говорил.
— Ты любишь ее? Своих детей?
Я кивнул.
— Тогда разберись с этим вопросом.
— Все не так просто. Она не хочет слушать…
— Ей придется слушать…
— Она не хочет!С ее точки зрения все кончено. Умерло.
— Вообще никакой надежды?
— Никакой. Я ее хорошо знаю, Джек. Она ничего не решает с кондачка. Но если она принимает решение, оно окончательное. И назад ходу нет.
Джек озабоченно замолчал. Он вдруг стал выглядеть старым и больным.
— Мне очень жаль, — наконец сказал он.
— Эстелл…
— Она сильно расстроилась…
— Я не хотел…
— Глупо с твоей стороны.
— Я пойду и извинюсь.
— Только не сейчас. Позволь мне сначала попытаться все сгладить. И насчет сегодняшнего собрания партнеров… Думаю, будет лучше, если его проведу я.
— Все будет в порядке. Обещаю.
— Нет, Бен.
— Я просто вспылил, Джек.
— Понимаю. И сочувствую. Но в данный момент ты не совсем стабилен.
— Разумеется, я не слишком стабилен. Любой бы человек на моем месте…
— Вот именно.Тогда зачем усугублять свои печали собранием партнеров? Знаешь, предлагаю тебе взять неделю отпуска. Восемь дней, если хочешь. Возвращайся в следующую среду. Приведи себя в порядок.
— Что ты такое мне говоришь, Джек?
— Я считаю, что тебе нужно время…
— Что ты такое мне говоришь, Джек?
— Ты дерьмово выглядишь. Не просто усталым. Ты выглядишь перепуганным. И ты так выглядишь уже несколько месяцев. Вопросы задаются…
— Кто задает вопросы?
— Догадайся сам. Прескотт Лоуренс, Скорри Томас, каждый полноправный партнер в фирме…
— С моей работой все было в порядке.
— Без сомнений. Но они все равно беспокоятся, Бен. Ты же знаешь этих придурков, для них имидж все. А в последнее время ты выглядишь как человек, у которого крупные неприятности. И это очень заметно. Они могут талдычить мне, что сочувствуют тебе: «Мы здесь одна семья», — но поверь мне, втайне они испытывают презрение. Упадок духа, депрессия, отчаяние — они и слов-то таких не знают. Потому что не ведают, что с этим делать. Никогда ничего подобного не пускают на порог. Это же бизнес. Uber alles. [24] В бизнесе иллюзия уверенности не менее важна, чем профессиональная компетенция. А ты уже давно не выглядишь уверенным, Бен. И это действует им на нервы.
24
Превыше всего ( нем.).