Крупные ставки
Шрифт:
Отбрасывая длинную блеклую тень, неспешной походкой мужчина брел к назначенному месту. В одной руке он вертел цветок белой герберы, который успел стащить из ресторана напротив казино, другую заложил за спину.
По его подсчетам в запасе был добрый час. Мелани понадобится время, чтобы сдать смену, вернуться в каюту и сменить одежду. Наверняка она захочет принять душ и прихорошиться. Вообще-то, он успел бы собрать приличный букет, но не хотел разминуться.
Здесь, ближе к воде, ночь правила балом: шум театральных представлений доносился обрывками неразборчивых мелодий, балконы кают давно
Прекрасное время для встречи с глазу на глаз.
Поднявшись на посадочную площадку, мужчина осмотрелся по сторонам. Ничего, кроме установленных полукругом скамей с видом на океан. Идеально. Они смогут уединиться и поговорить, а если шум рассекаемых волн будет мешать, он придвинется ближе. Мелани не испугается, ведь за ними с капитанского мостика наблюдает минимум пара глаз. Она расслабится и раскроется, а под утро он удивит ее красотой мерцающего Мельбурна, где лайнер сделает первую остановку.
Рассвет на воде сравним разве что с закатом. Другого такого захватывающего зрелища он не встречал за всю жизнь. А жил он много где. За тридцать семь лет побывал на четырех континентах, исколесил Европу, пересек все штаты Америки и, разумеется, зрелищ видал не мало. Но только в океане, таящем в себе бури, на открытой воде с тонущими в ней звездами и солнцем у него перехватывало дух. И он хотел поделиться этим с девушкой, которая застенчиво прикусывала губы на его двусмысленные фразы.
Будь у него место, которое он считал домом, то наверняка ни один океан не сравнился с ним по красоте. Но такого места не имелось. И этим он был обязан матери.
Сорок лет назад его мать Эмма, уроженка Сиднея, путешествовала по солнечной Сицилии и встретила харизматичного американца. Он украл у нее много чего – равновесие, молодость, веру в мужчин, но первым было сердце.
Неудивительно, что в скором времени их пылкая любовь дала плод. Младенец весом четыре килограмма и ростом пятьдесят три сантиметра появился на свет в маленьком городке Санта Флавия, неподалеку от Палермо.
Не обремененная материнством, женщина продолжила колесить по свету, пока не забеременела во второй раз. И тут уже вмешалась природа. Беременность протекала сложно. Большую часть срока будущей роженице приходилось лежать. Все заботы о старшем сыне легли на нерадивого папашу, который, к слову, родительским инстинктом не обладал. Планировал ли он стать отцом двоих детей? Вряд ли.
Доминик, именно так назвали мальчика, мало помнил мужчину, ведь тот ушел немногим позже после возвращения матери из больницы с орущим младенцем на руках. Просто не вернулся домой. Ни вечером, ни под утро, ни через неделю. Искала ли она его? Доминик мог только догадываться, как долго.
Но, не смотря на отягчающие обстоятельства вины, мать никогда не отзывалась о нем дурно, ограничиваясь редкими фразами вроде «Не уверена, что Декстер хоть что-то планировал в своей жизни. Он жил одним днем!». И этого было достаточно, чтобы понять, какую боль он ей причинил.
Эмма была слишком гордой и независимой, чтобы стоять на коленях, а потому быстро с них поднялась и потащила детей в очередную страну.
За разъездным
Ко всему прочему ему доставалось от матери. Киллиан, младший братец, рос болезненным ребенком, а потому получал все снисхождение, которое могло отыскаться в этой женщине. Доминик поблажек не знал. Иногда ему казалось, что Эмма слишком строга и требует невозможного.
Она таскала мальчишку по выставкам, записывала в лаборатории юных техников и инженеров, отдавала на художественные кружки и отправляла в геологические лагеря, чтобы он ковырялся в грязи и изучал камни. Доминик расширял границы знаний и отдалялся от той, что подарила ему жизнь.
Но судьба странная штука и порой в чужом человеке можно отыскать общую страсть. С Эммой у них было целых два пристрастия – музыка и литература.
Из малочисленного багажа, который мать перевозила с места на место, Доминик помнил чемодан с книгами и грампластинками. Особенно дорогой считалась сорокапятка, выпущенная в год ее рождения. Однажды раритет чуть не пострадал от гладиаторских игрищ братьев, и оба оказались на улице на пять часов, пока мать не отошла.
Познать ценность чужой реликвии Доминик смог, только когда обзавелся собственной. И не в дорогущем музыкальном магазине, а на уличной ярмарке, где свои инструменты распродавал старый музыкант. Доминик вытряхнул все копилки с материнскими «бонусами» за уроки игры на фортепиано и купил драгоценную вещицу.
А еще они любили читать. Бывало Эмма приносила в их съемное жилье любопытную книжицу, Доминик бросал все дела, и они, усевшись вдвоем в одно кресло или на утварь, которая была под рукой, по очереди переворачивали страницы. В эти мгновения мальчик чувствовал себя любимым сыном.
По-настоящему вырваться и освободиться ему удалось, когда бабушка настояла на высшем образовании внука. На удивление, Доминик без труда поступил в Университет Сиднея, в музыкальную консерваторию, изучал фортепиано и композицию.
Кто знает, какое будущее могло его ждать, не появись Эмма на выпускном со словами «Мне нужна твоя помощь». Тогда он выбрал семью. И с тех пор всегда ее выбирал.
Так начался их семейный бизнес, к которому со временем присоединился и Киллиан. Вместе они объехали Америку, испытали на себе Азию, Африку, Кубу и вернулись в родную Австралию.
Путешествие на круизном лайнере не было для Доминика первым, но стало поистине интересным, когда за рулеткой он увидел ее.
«Королева океана» относилась к тому классу кораблей, где придираются к каждой мелочи – будь то свежесть живых цветов или опыт нанятого персонала, и молоденькая девушка не вписывалась в общую картину. Но Мелани сознавала степень своей ответственности, умело управлялась с работой и держала дистанцию. Это импонировало, вызывало уважение и бросало вызов одновременно.