Круговерть бытия 2

Дорнбург Александр

И в этой самой Силезии фон Дибича послали так, что он сразу вышел в люди! Похоже, он прекрасно знал маршрут.

Весь 1828 год Дибич болтался при ставке без всякой определенной должности. Сидел и блаженствовал. Наладил жизнь, играл с судьбою в похер. Некоторое время Дибич числился в качестве неформального советника генерал-фельдмаршала Витгенштейна. А что бы не посоветовать под хорошую закуску?

Ведь из черных «рыбьих яиц», ломтиков ветчины, пахучего сыра «бри», нарезанных пластинок отварного языка и французской булки наш герой мог всегда

сварганить свой фирменный бутерброд. Получалось поистине великолепно! Рай, да и только!

Конечно, улиток по-бургундски в России не достать, а вот фуа-гра и паштет из трюфелей встречается. И это было замечательно, учитывая, что в родной Силезии, где в совершенстве овладели искусством плохо готовить, никому не нужный фон Дибич кроме тушеной капусты ничего в жизни слаще не едал. Употребляя сей немудреный продукт вместе с кислым пивом.

А в России можно было обжираться изысканнейшими деликатесами вместе с неплохим французским шампанским «Вдова Клико», времен производства Первой Империи. А нет выпивки лучше, чем охлажденное шампанское — оно сразу ударяет в голову. И тогда можно, повышая градус, сразу переходить на водку. А вот после завершения такой «освежающей процедуры» наш герой уже вполне чувствовал, что может руководить. Прямо руки чешутся.

Ответственности за свои советы Дибич, как воплощение праздной жизнерадостности, никакой не нес и очень удачно сумел свалить на графа Витгенштейна все общие их неудачи. Так сказать, умело подсидел начальника под лозунгом, что всякий творец нуждается в поощрении. Так что игра стоила свеч.

Если мне будет позволено создать поэтический образ, то я бы выразился, что граф Дибич, будучи безбилетником, подвис за окном на стенке железнодорожного вагона Ставки, и с изрядной ловкостью сумел первым оказаться на перроне в пункте назначения.

К тому ж, он протрезвел и стал неузнаваем. Кто сирым был, тот стал сейчас убогим…

А как всем известно, царь-батюшка, широко пользуясь неограниченностью своей власти, раздавал чины и должности как ему заблагорассудится. Повинуясь капризам своей души любого мог вознести до небес, но так же любого мог снять и разжаловать. Так и тут, вспомнив цитату какого-то знаменитого судьи: «Он нам по всем статьям подходит», царь сделал выбор, закрыв вакансию главнокомандующего.

Что же, бывает всяко. В основном — плохо. Как говорил покойный Грибоедов: «Чины людьми даются, а люди могут обмануться». Ждем «Алых парусов», а он один белеет…

Да и то сказать, окопавшиеся в Ставке немцы, так сказать Паганини космоса, уже изрядно забодали нас писанием бесконечных артикулов и инструкций, как будто у нас здесь не война, а закрытая гимназия для девочек. Или мы являемся статистами в какой-то невообразимо глупенькой оперетке.

Все эти полные пафоса приказы грозили бесконечными репрессиями. Мол, не обессудьте дорогие граждане, времена нынче тяжелые, война на дворе. И оттого получите «массу полезных навыков». Когда из штаба очередные цидулки пишут, право читать тошно, такая там ахинея,

галиматья и перлы остроумия. Руками разведешь.

Бывало, пробежишь глазами первоначальные стандартные строчки:

"Мы твердо уверены, что любезные и верные нам сыны Дона, следуя и впредь славному преданию отцов, всегда сохранят за собой высокое звание преданных слуг и охранителей престола и отечества.

В сей уверенностью, пребывая к Войску Донскому императорской милостью нашей неизменно благосклонной, соблаговолили мы сию грамоту собственной нашей рукой написать и государственной печатью утвердить повелели…"

И далее: Та-дам!

Неожиданный интеллектуальный кульбит с фейерверком! В игривой форме.

Все это походило на дешевое арт-хаусное кино, где сцены меняются так быстро, что ничего не успеваешь понять: только что звучала тихая музыка, светило солнце, среди цветов колыхались добрые феи — и вдруг появляется невесть откуда злобный полицай, что-то истошно крича, горько плачут дети, в окружении кудахтающих куриц с воплями выбегает обсыпанный мукой Арлекин; падая на ровном месте и избивая друг друга колбасами, кривляются тевтонские клоуны. Словно на тебя обрушиваются все силы преисподней.

Просто причудливая комедия абсурда. Ниже всякой критики. Недаром же расхожее выражение «Кино и немцы» стало определением полного днища!

Поистине, этой страной может руководить кто угодно. Я, например.

Глава 2

Отставим тут те моменты, когда нас бесконечно долбят за внешний вид, где плохо начищенная пуговица, к тому же с повернутым набок орлом — ужаснейшее преступление перед властью и законом. Крайнее проявление вольнодумства и «вольтерьянства».

Если бы не текущая война, то нас бы на маршировке да вахтпарадах давным-давно вконец муштрой задушили бы. Руководству волю дай, так начнется однообразная, донельзя скучная служба: парады, разводы, маршировка, караулы, обязательное присутствие при штабе, всегда начеку, всегда в неукоснительно соблюдаемой форме, всегда на глазах у бесчисленного множества начальства, которое так и смотрит, так и следит, чтобы поймать тебя в какой-нибудь вздорной неисправности. Честь отдавать так замучаешься, что рука отваливается.

А воевать кому и когда? У них там, на Марсовом поле, постоянно в программе Марлезонский балет в три темпа, а дойдет до настоящего дела — они и на попятный. Нихт ферштейн…

Теория и практика уже настолько разошлись, что даже проведшие много лет на войне русские офицеры, совершенно не годятся для того, чтобы «тянуть лямку» в армии мирного времени. И наоборот.

У нас же казаки верхом любому наезднику фору дадут. Мы — сыны свободы, в седле рождаемся, в седле живем и в седле же умираем. Да и ходят станичники с развальцем, широким, беглым шагом. Не хлопая со всего размаха подошвой, как баба вальком, а, напротив, мягко, по-волчьи, усвоив эту походку у своих закаленных в вековечных войнах врагов.