Круглая печать
Шрифт:
— Читай дальше! — раздалось на чердаке сразу несколько голосов.
— Продолжение в следующем выпуске, — ответил голос чтеца.
«Конечно, если бы у нас была машина, — подумал Саидмурад, — нам бы много легче было. Им там в Лондоне хорошо».
А на чердаке после некоторого молчания первым заговорил Эсон.
— Да, — сказал он, вздохнув, — если бы нам эти «кошки» достать, нам бы всем хорошо было.
Саидмурад прислушался. «Кошки какие-то. Это интересно».
А Закир — это он читал вслух, сидя у керосиновой лампы, — произнес фразу, которая еще больше заинтриговала
— Может, «кошки» тоже по справкам с печатью выдают?
— Если ты еще раз про это вспомнишь… — сказал Кудрат.
Саидмурад замер и весь напрягся.
— …если ты еще раз…
И тут под правой ногой Саидмурада что-то треснуло, он куда-то провалился. Почти мгновенно раздался визг, и острые молодые зубы Добермана впились ему в икру. Не помня себя от страха, Саидмурад перемахнул через дувал.
Кубарем скатились с чердака ребята. Они увидели, что фанерная покрышка собачьей конуры проломлена, что с дувала свешиваются сломанные маки, и поняли, что здесь был кто-то чужой.
— Воры, наверно, — дрожа от страха, сказал Эсон.
— Откуда на нашей улице воры! — возразил Закир.
— А может быть, это они? — сказал маленький Рахим.
Садык и Кудрат промолчали.
— Пора по домам, — решил Садык.
— Ты завтра в город пойдешь? — спросил Закир. — Тебе деньги отдадут, зайди купи новый выпуск, этот мы уже третий раз читаем.
День третий
1
Есть города, особенно прекрасные днем, когда солнце стоит высоко, есть города, что красивы на закате, и есть города, прекрасные по ночам. Но нет города, который был бы красивее утреннего Ташкента. Отдохнувшая от солнца зелень деревьев особенно зелена, цветы садов и палисадников, согретые первыми лучами, заполняют улицы своими запахами, которые смешиваются с запахом первых утренних шашлыков. На деревьях, заборах и карнизах домов воркуют горлинки. Журчат прохладной водой арыки.
Таким вот утром шел по Касьяновской улице Садык. Он подошел к дверям пастеровского пункта, где ему вчера задолжали за молоко, поднялся по ступенькам крыльца и вошел внутрь. Уборщица в синем халате выжимала в ведро тряпку.
— Ты чего? — спросила она. — Наши через час придут. Собака, что ли, покусала?
Чтобы как-то убить время, Садык направился к центру города. Он читал все вывески и афиши, которые попадались по пути, долго стоял около витрин еще закрытых магазинов и наконец остановился около длинного одноэтажного здания, на котором висела стеклянная вывеска, извещавшая о том, что в доме находится прокуратура города Ташкента. На влажном, только что политом тротуаре возле прокуратуры стояла скамеечка, на ней, заложив ногу на ногу, сидел милиционер.
— Чего гуляешь? — по-узбекски спросил он. — Учиться надо.
— У нас каникулы, — тоже по-узбекски ответил ему Садык.
— Каникулы… — проворчал милиционер. — Гляди какие грамотные!..
Садык пошел дальше. Какой-то человек толкал перед собой ручную тележку, полную цветов. Тележка тряслась на булыжнике, и роза, с капельками влаги на лепестках,
— Возьми себе, — улыбнулся хозяин тележки.
Садык сунул розу под тюбетейку возле уха и направился обратно в сторону Касьяновской улицы.
Он вовсе и не знал, что за каждым его шагом, начиная с улицы Оружейников, следит пара внимательных и тревожных глаз. Таясь за углами домов и за кустарниками, следом за Садыком шел Саидмурад.
В пастеровском пункте уже началась работа. Девушки в белых халатах сновали по длинному коридору — кто с бумажкой в руках, кто с пробиркой, кто с колбой. Садык знал, где находится тот, кого он ищет. Человек в толстых роговых очках сидел в комнате за стеклянной дверью.
— Вчера молоко было хорошее, — сказал он вместо «здравствуй». — Получай свои деньги и приноси точно такое же.
Деньги для Садыка были приготовлены. Они лежали в бумажке, завернутой так, как заворачивают аптечные порошки.
— Спасибо, дяденька, — сказал Садык.
— Пожалуйста… А сегодня ты в обед, что ли, принесешь?
— Сегодня не моя очередь, — сказал Садык и про себя обрадовался тому, что сегодня торговать молоком будут Кудрат с Эсоном. «Но сегодня Кудрат, наверно, не разбавят», — подумал он.
Он вышел из пастеровского пункта и направился на базар, чтобы купить новый выпуск приключений сыщика Дика Портера.
2
Разговор Садыка с милиционером, которого Саидмурад не слышал, потому что стоял далеко, встревожил его. «Но зачем он два раза заходил сюда и что такое «пастеровский пункт»?» Выяснить это показалось Саидмураду важным, и он не пошел вслед за Садыком, а, дождавшись, пока тот скроется за углом, вошел в здание. Вид людей в белых халатах, которые ходили по коридору и сидели за стеклянными дверями, несколько озадачил его. Что здесь делал мальчишка? И что здесь вообще делают?
В коридоре на стене висели большие таблицы с рисунками и надписями на двух языках. Около одной из таблиц Саидмурад остановился. Он стал читать:
«Прививки против бешенства обязательно назначаются в следующих случаях:
1. При укусах заведомо бешеных или подозрительных на бешенство животных (подозрительными на бешенство считаются бродячие и домашние животные, не содержащиеся на привязи собаки, в течение предыдущего полугодия покусанные каким-либо животным или скрывшиеся до истечения 14 дней после укуса, и т. д.)».
«Чепуха какая-то», — подумал Саидмурад. Но стал читать дальше:
«2. При укусах животных, павших или убитых в течение 14 дней со дня укуса.
3. При множественных укусах туловища и конечностей, нанесенных здоровыми животными, а также при любых укусах в голову, лицо и шею».
Неизвестно отчего в эту минуту у Саидмурада заболела нога. Та самая нога, которая вчера провалилась в собачью конуру.
«А эта собака привязана или нет?» — почему-то подумалось Саидмураду.
«4. При попадании слюны бешеных или подозрительных на бешенство животных на слизистые оболочки или поврежденную ногу, а также при ранении предметами, загрязненными слюной таких животных».