Круги по воде
Шрифт:
— Держи, милый. А я уж прямо из неё, грешной, — он кивнул на бутылку.
Чокнулись.
Запрокинув бутылку, Анашин долго от неё не отрывался, острый кадык его равномерно дёргался на худой, грязной шее. Виталий лишь пригубил кружку и незаметно выплеснул самогон в траву. Затем стали закусывать.
Анашин с надрывом жаловался на свою загубленную жизнь, на жену.
— …Так, понимаешь, и норовит за пятку схватить. Чистый пёс, а не баба! И лается, стерва, с утра до ночи…
Они снова выпили.
— А
— Ну и правильно. Брат небось, — согласился Виталий.
— Родной брат! — стукнул себя кулаком в грудь Анашин и неожиданно всхлипнул. — Родной! А с ним как? На завод хотел поступить — не берут, заразы! Уж он и так и сяк. Начальство даже рыбу удить приезжало. Во, до чего дошло!..
Виталий почувствовал, как вдруг забилось сердце и стало сухо во рту.
— …А на работу не берет, гад! Дознался, видно, что Егорка наш меченый, — яростно продолжал Анашин. — Ладно. Сам убрался. Новый пришёл. Тот, ничего не скажу, взял. Так Егорка снова жисть свою решил поломать! Могу я это стерпеть? Как думаешь?
— Не, — помотал головой Виталий. — Нельзя стерпеть.
— Вот! — подхватил Анашин. — И я говорю! Выпьем!
Он стал лить Виталию самогон. Руки его тряслись. Выпив, вдруг спохватился.
— Господи! Бежать надо! — и, понизив голос, добавил, опасливо мотнув головой куда-то в сторону: — Во, братан чего делает.
— Может, тебе помочь? — предложил Виталий. Анашин даже перестал заталкивать газету в недопитую бутылку и насторожённо поглядел на Виталия.
— А не забоишься?
— Я и черта не забоюсь.
— Тогда пошли. И впрямь поможешь.
Он проворно вскочил, схватил сумку и вдруг круто повернулся к Виталию. Худое, небритое лицо его зло подёргивалось.
— Но гляди, друг. Тут шутки шутковать нельзя. Ежели что заметим — хана тебе.
«Зубы… — неожиданно пронеслось в голове у Виталия. — Его зубы!..»
— Пошли, — процедил он. — Шутки шутковать не буду. Это уж точно.
Анашин перехватил сумку в левую руку и, не оборачиваясь, быстро направился в глубь леса по едва заметной тропе.
Виталий последовал за ним.
После допроса Игорь долго ходил из угла в угол по кабинету. Ну и судак же ему попался, как говорит Цветков, ну и подлец этот Носов!
Интересно, что даст экспертиза по Булавкину. Товарищи все не звонят. Впрочем, рабочий день ещё не кончился.
И кое-что надо успеть проверить на заводе. Кому же там позвонить, чтобы не вызвать подозрений и разговоров? Филатовой, Ревенко, Симакову? Это все не то. Ну, а Черкасов вообще доверия теперь не заслуживает. А что, если…
Игорь
— Валентин Григорьевич? Здравствуйте. Откаленко из горотдела милиции беспокоит.
— Здравствуйте, дорогой, — бархатно пророкотал в ответ Олешкович. — Чем могу служить?
— Справочка нужна. Но такая, чтобы только вы да я о ней знали.
— Понимаю, понимаю. Весьма польщён. Самым конфиденциальным образом все сообщу.
Игорь изложил свою просьбу. Изумлённый Олешкович обещал все сделать, как надо. Они условились, что Игорь позвонит ему через полчаса.
Сидя за столом, Игорь думал о предстоящих делах и при этом машинально скользил глазами по лежащим перед ним бумагам.
Внезапно взгляд его стал сосредоточен, он нахмурился и ближе подвинулся к столу. Черт возьми, ему кажется или… Но ведь совсем изменить почерк нельзя! Хотя с другой стороны…
Он рывком снял трубку и позвонил дежурному:
— Скажите, эксперт из областного управления ещё не уехал? Да? — обрадованно переспросил он. — А где сидит?..
Игорь бросил трубку и, схватив последний лист допроса и зеленую папку из прокуратуры, кинулся к двери. Он даже забыл убрать в сейф остальные бумаги, забыл пиджак на стуле, забыл, кажется, все на свете! Возникшее подозрение ошеломило его. Он только машинально повернул ключ в двери и устремился вниз по лестнице, перепрыгивая через ступени.
Вернулся он через час и без сил повалился на диван, швырнув на стол тонкую папку с бумагами. Потом отсутствующим взглядом обвёл комнату. Ну и открытие! Но нельзя спешить. Это лишь предварительный вывод. Пока совпали только один или два признака. Пусть они там поработают до завтра. И пусть убедятся окончательно. Ну, а это…
Взгляд Игоря остановился на папке, которую он принёс от эксперта. Официальное заключение насчёт Булавкина. Что ж, этого надо было ждать!
Зазвонил телефон на столе. Игорь вяло поднялся с дивана и снял трубку.
— Я все ваши поручения добросовестнейшим образом выполнил, — раздался бас Олешковича. — А вы, изволите видеть, не звоните.
— Да, да, Валентин Григорьевич! — спохватился Игорь. — Ради бога, простите.
Он придвинул к себе лист бумаги и взял карандаш.
…В гостиницу Игорь вернулся только поздно вечером и до такой степени измученный, что смог только раздеться и повалиться в постель. Засыпать он начал ещё раздеваясь.
Но на следующее утро, ровно в девять часов, он уже был в горотделе. А ещё через полчаса на стол ему лёг официальный акт. Эксперт-почерковед удостоверял, что представленные на экспертизу записка, письма и запись в протоколе допроса исполнены одной рукой.