Круги на воде

Шаффер Антон

Смолин тревожно вслушивался в шумы, доносящиеся из его квартиры, пока тот, что поднимался к нему наверх, не вышел с довольной улыбкой обратно на площадку.

– Спускайся! – крикнул он. – Нет там никого.

Смолин послушно сбежал вниз по лестнице и тут же прошествовал в свое, вскрытое пока не понятно кем, жилище.

– В комнате все перевернуто, – сообщил один из милиционеров, когда Юрий Андреевич еще был в коридоре. – Искали что-то.

Комнату свою Смолин узнал с трудом. Все вещи были перевернуты с ног на голову, будто сам Мамай со своей Ордой прошелся

по ней, в поисках добычи. Больше всего же пострадал шкаф с книгами деда – они были хаотично разбросаны по комнате, у некоторых были вырваны страницы, а иные и вовсе лишились своих обложек.

– В книгах что-то искали, – констатировал старший по званию, который и руководил все операцией по выкуриванию воров.

Покрутив пару книг в руках и, видимо не найдя в них ничего для себя интересного, милиционер бросил их обратно на пол, чем вызвал внутренний бунт в душе Смолина, а потом обратился к хозяину квартиры:

– Пройдемте на кухню, протокол составлять будем.

Бойцы остались дежурить в комнате.

Оказавшись на кухне, Смолин и милиционер уселись за обеденный стол, на котором тут же были разложены различные милицейские документы, как-то протоколы и так далее.

– Да, не успел представиться, – объявил милиционер, – капитан Жмыхов.

В подтверждение своих слов он залез в карман своего мундира и извлек оттуда удостоверение, которое протянул Смолину. Юрий Андреевич безо всякого интереса заглянул в красную корочку и удовлетворенно кивнул.

– Так, товарищ Смолин, – протянул немного лениво Жмыхов, – вы кого-нибудь подозреваете.

– Нет, – признался Юрий Андреевич, – а откуда вы знаете мою фамилию?

– Ну вы чудак-человек! – засмеялся Жмыхов. – Мы ж милиция! Если адрес выезда известен, то и фамилия жильца тоже!

– И то верно. – Смолин раскраснелся и выругался про себя за собственную глупость.

– Значит, никого не подозреваете… – Жмыхов покрутил в руках шариковую ручку и сделал какие-то пометки. – А что у вас там за книги?

– Дедовы, – ответил Смолин, и в сердце у него неприятно кольнуло от воспоминания о разоренной библиотеке.

– Ценные? – уточнил капитан.

– В какой-то степени… – неопределенно промямлил Юрий Андреевич.

– Это как понимать? – Жмыхов сдвинул брови, придав суровости своей простоватой физиономии.

– Были старинные книги, – уточнил Смолин, а потом, подумав, добавил: – Надеюсь, что и есть.

– Старинные, скорее всего, унесли, – печально вздохнул Жмыхов и посмотрел на Смолина глазами полными скорби.

Капитан что-то еще почиркал в своих бумажках, а потом попросил Юрия Андреевича пройти с ним обратно в комнату, в которой, как выяснилось, младшие милицейские чины количеством два человека уже навели какой никакой порядок, а теперь стояли и о чем-то посмеивались между собой.

– Опись составили? – грозно поинтересовался Жмыхов.

– Так точно, товарищ капитан, – хором ответили двое из ларца, – все здесь.

– Очень хорошо, очень хорошо… – Жмыхов внимательно просматривал список, то и дело хмурясь, словно испытывая приступы головной боли. – Вот

что, Юрий Андреевич.

Мы пока что свое дело сделали. Оставляю вам тут сержанта Хвостикова – он дождется криминалистов.

– Кого? – слово криминал Смолину совсем не понравилось.

– Не беспокойтесь, Юрий Андреевич, приедут эксперты наши, пальчики снимут с мебелишки. – подбодрил его Жмыхов. – Ничего страшного – обычная процедура.

Распрощавшись, капитан удалился, прихватив с собой второго сержанта, а Смолин остался посреди хаоса вдвоем с сержантом Хвотиковым, который, впрочем, оказался разговорчивым малым, скрасив своей болтовней о различных милицейских происшествиях ожидание бригады экспертов-криминалистов.

***************************

Собрание завершилось глубоко за полночь. Расходились по одному, прощаясь так, будто уходят навсегда. Впрочем, это вполне могло оказаться суровой реальностью – ОГПУ зорко следило за любыми телодвижениями граждан, особенно тех, которые собирались не понятно по какой надобности по ночам. Последними уходили Марченко, Кирилл Эдуардович и Иван, который к тому времени уже работал на заводе, а потому имел комнатку в общежитии. Вообще-то сначала он хотел остаться жить на квартире Дольской, с которой ему крайне понравилось делить не только обед, но и ложе, но та настояла на его переезде, объяснив это чисто конспиративными целями.

– Будьте осторожны, – напутствовала Дольская каждого выходившего из квартиры. – Если арест – вы знаете что отвечать!

Все послушно кивали в ответ, целовали ее руку с перстнями и рысцой убегали вниз по лестнице, не оглядываясь назад.

Когда настала удаляться очередь Марченко, Дольская приобняла его и шепнула на ухо:

– Вы сделали невозможное. Поверьте, этого никто не забудет.

– Спасибо, Ольга Сергеевна. Я сделал это для нашего общего дела. – Марченко поклонился и как-то по-особенному посмотрел Дольской в глаза.

Наблюдавший эту сцену Безлюдный в этот миг готов был накинуться на него и растерзать на месте. Марченко же тем временем опять приник губами к ушам Ольги Сергеевны.

– Я вот только волнуюсь, что вы приказали мне остаться. Ведь если бы ОГПУ меня выследило, делу был бы конец…

– Он никогда нас не выследят, дорогой мой Александр, никогда. Они слишком глупы для этого, а к тому же теперь нам и вовсе нечего боятся. Теперь, когда вы принесли нам книгу. Старуха долго мучилась? – Дольская понизила голос насколько могла.

– Я же не успел рассказать, вы так запугали меня своим ОГПУ, когда я пришел!

– Рассказать что? – насторожилась Дольская.

– Когда я пришел, старуха была уже мертва…

– Мертва? – Дольская была искренне удивлена.

– Представляете, да!

– Это меняет дело, – обрадовано зашептала Дольская. – Подождите немного, я провожу этих двух и вы мне все расскажите…

– Но… – Марченко понял, что сейчас эта женщина сломит его волю второй раз за ночь.

– Никаких 'но'. Раздевайтесь.