Круги на воде
Шрифт:
– И пусть лучше кто-нибудь сообщит об этом Арнольду Рэндому до того, как на следующей неделе мы встретимся на заседании, а не то я скажу ему сам, хотя мне, может, лучше этого и не делать. Его же хватит удар! Ненавидит меня, представьте, считает, что я для него слишком прост. Здравый смысл, общие для всех права, простые люди – это тоже элементарно просто, что во всем этом плохого?
Его голос с сильным акцентом, иногда спотыкающийся на букве «х», так гремел, что достиг ушей дам из рыбной очереди. Бормотание старого мистера Плаудена: «Конечно, конечно, дорогой» отнесло ветром.
Это было не так давно. А сейчас Эммелина
– Нет, дорогая, не думаю, – это она ответила мисс Блейк, которая жаловалась на то, что у молодых теперь ужасные манеры. Она уже не раз слышала об этом, и поэтому все ее внимание сосредоточилось на важной дилемме: надо ли подавать молоко? Надо, конечно, но не останутся ли тогда без молока кошки?
К счастью, в комнате находились только две из них. На подоконнике возлежала родоначальница, Шехерезада, великолепная пестрая кошка. На рояле – Люцифер, выраставший в такого красавца с пушистой, угольно-черной шерстью, что Эммелине пришлось отказаться от плебейской клички Черныш. Ритмично подергивая кончиком хвоста, он горящими желтыми глазами следил за пальцами Сирила – они бегали, скользили, летали от одного края клавиатуры до другого, а белые и черные клавиши скакали вверх и вниз. Люциферу не было еще и шести месяцев, и он вполне мог забыться и прыгнуть на выделывающие сложные фигуры пальцы. Эммелина с любовью наблюдала за ним. Очень трудно будет ему отказать, если он подойдет и замяукает, выпрашивая молока. Сама-то она обойдется, но первой молоко должна получить Шехерезада. Она снова начала пересчитывать, и цифры опять не сходились. Получалось то одной чашкой больше, то меньше, а если придет Эдвард… Она бросила растерянный взгляд на дверь и увидела входящую Сьюзен Вейн с блестящими волосами и розовым свежим личиком.
Глава 4
В комнате было натоплено и становилось все жарче. Все были рады видеть Сьюзен. Даже Сирил улучил момент и помахал ей костлявой рукой посреди пьесы, казалось целиком состоявшей из небольших блестящих пассажей. Доктор Крофт посмотрел на него через плечо и измученно-страдальческим тоном произнес:
– Пожалуй, хватит! Я не люблю чай вперемешку с музыкой. Если это можно назвать музыкой! Мне сразу вспоминается собака с привязанной к хвосту консервной банкой.
Эммелина улыбнулась приятной рассеянной улыбкой:
– Доктор Крофт, это я попросила Сирила, и, по-моему, он очень хорошо играет. Должно быть, у него сильные пальцы. Но, разумеется, ему тоже хочется чаю. Сирил, будь так любезен, передай всем чашки.
Она снова начала пересчитывать:
– Сьюзен, Сирил, доктор Крофт, миссис Болл, викарий, Милдред – это шесть, на подносе одна
Острый нос мисс Блейк сморщился и шмыгнул. Она была не похожа на свою пухлую, светлую сестру. Смуглая, с орлиным носом, с близковато посаженными очень яркими темными глазами. Эммелина вспомнила, какой та была в тридцать: почти красавица. Было время, когда она опасалась, что породнится с ней. Арнольд Рэндом оказывал ей знаки внимания, но ничего из этого так и не вышло. Сейчас уже никто не назвал бы ее красивой. Она дрожала над каждым пенни, и последние, по меньшей мере, пятнадцать лет носила одну и ту же мрачную одежду и безвкусную шляпку. Она сердито посмотрела на поднос и сказала:
– Эммелина, вам же самой нужна чашка!
– Да, дорогая. Ну-ка, ну-ка – да, вы правы. Я буду разливать чай, а Сирил передавать чашки. И булочки, Сьюзен, пока они еще горячие…
Мисс Блейк повернулась к миссис Болл и, не понижая голоса, сказала:
– Эммелина становится слишком рассеянной!
Миссис Болл всегда соглашалась со всеми, если ей позволяла совесть. Но на этот раз она не позволила. Мисс Блейк любила позлословить, и поощрять это – грешно. Поэтому миссис Болл неторопливо ответила своим приятным голосом:
– Миссис Рэндом всегда так добра!
А потом подумала, как же она еще слаба духом. Она так старалась любить всех соседей без исключения, но полюбить мисс Блейк было очень непросто. Нужно постараться. Она взяла чашку с чаем и сказала:
– Надеюсь, вашей сестре нравится эта прекрасная погода.
– На вас легко угодить, миссис Болл, – возмутилась мисс Блейк. – Я не назвала бы такую погоду прекрасной. Солнца почти не было, да еще этот холодный ветер.
Круглые щеки миссис Болл стали похожи на два красных яблока:
– Зато не было дождя.
– Да, дождя не было, но эта пронизывающая сырость! Осень в Англии не подарочек, как, впрочем, и все остальные времена года. А что касается моей сестры Оры, ей все равно что делается на улице: она может передвигаться лишь от кровати к дивану и обратно.
– Да, я знаю. Как это, наверное, тяжело – и для нее и для вас. Надеюсь, вы довольны новой сиделкой. Я незнакома с ней, но, по-моему, она уже бывала в наших краях?
– Она ухаживала за мистером Рэндомом – до самого конца, за мистером Джеймсом Рэндомом.
– Да, миссис Рэндом мне говорила. Это было как раз перед нашим приездом сюда. Ее зовут мисс Дин? Кажется, я видела ее сегодня на улице – симпатичная девушка.
– Хорошая сиделка, – сухо сказала мисс Блейк, давая понять, что мисс Дин интересует ее исключительно как медицинский работник.
Миссис Болл вздохнула, втайне посочувствовав этой девушке.
Викарий и доктор Крофт разговаривали о крикете. Эммелина незаметно наливала в блюдечко Шехерезады молоко. Сирил, передав все чашки и блюдо с булочками, подсел к Сьюзен.
– Почему никто не сообщил мне, что вы приезжаете?
Если бы он спросил об этом Клариссу Дин, она бы сверкнула глазами и спросила в ответ: кто же знал, что ему это будет интересно? После чего спокойно можно было бы продолжать в том же духе. Кстати, на вечер у него было назначено свидание с Клариссой. В Эмбанке в «Рояле» шел интересный фильм. Его немного расстраивало, что придется платить за двоих, а это было накладно. Пожалуй, лучше было бы пойти со Сьюзен – она всегда за себя платит. Но у Сьюзен и нрав совсем другой. Она засмеялась и сказала: