Круги на воде

Виггз Сьюзен

– Ты так думаешь? – уныло спросила Юлиана.

Она облокотилась о заборчик. В нескольких ярдах Стивен, Уильям Стамп, Ласло и Родион готовили сети для доставки шерсти. Сети с шерстью должны были спускать в реку и тащить вниз по течению от загонов для овец до аббатства. Таким образом будет осуществляться промывка шерсти, а собранный жир можно будет использовать для изготовления мыла и целебных мазей.

– Гениальные идеи всегда просты, – заметила Джилли.

– Правда? – спросила Юлиана, слушая ее вполуха. Все ее внимание сосредоточилось

на муже, тело ее было полно воспоминаниями о полученном наслаждении, а ум никак не мог понять его внезапной холодности.

Стивен лгал Юлиане о своих чувствах. Конечно, лгал. Мужчина, вознесший женщину на вершину блаженства, не может сам ничего не испытывать. Эта мысль не покидала ее. Юлиана провожала Стивена ласкающим взглядом. На нем была грубая рабочая одежда: блуза, камзол, штаны и сапоги до колен. Юлиану удивили собственные чувства радости и счастья, потому что она всегда считала, что она не может быть счастливой, пока не отомстит за свою семью.

Джилли продолжала что-то говорить. Юлиана даже не притворялась, что слушает ее. Стивен де Лассе представлял для нее неразрешимую загадку. Сколько бы она на него не смотрела, она постоянно находила в нем что-то новое и удивительное.

Хотя Стивен принимал участие в грубовато-добродушном разговоре рабочих, Юлиана чувствовала, что печаль не покидает его. Неуловимая, словно подводное течение под внешне спокойной поверхностью воды, грусть его была глубоко запрятана и заметна только тем, кто искал ее.

Юлиана продолжала наблюдать за Стивеном. Он отложил сети, остановился и посмотрел на играющих детей. В перепачканной одежде, с загорелыми босыми ногами и грязными мордашками они бегали наперегонки по берегу реки. Их смех звенел в воздухе, когда они, словно орда дикарей, гоняли мяч, сделанный из пузыря свиньи.

Стивен не знал, что за ним наблюдают, и на какое-то мгновение забыл о самоконтроле. Юлиана все прочитала по его лицу: боль потери или, возможно, предательство и безысходность.

И эта тайная печаль не позволяла ему предаваться веселью даже среди смеющихся детей. Он оградил свою боль стеной, которую никто не мог пробить. Она знала, почему прощает ему резкие слова. Юлиана вошла в ворота и медленно направилась к мужу. И не только потому, что помнила жар его поцелуев, нежность его ласк и испытанное блаженство. Все это возбуждало в ней желание. Но другое разбудило в ней нежность – его меланхолия, тайна его одиночества.

Она хотела узнать все его секреты.

– Стивен, – тихо позвала Юлиана.

Удивленный ее появлением, Стивен отвел глаза от детей. Радость промелькнула в его глазах, но затем лицо приняло равнодушное выражение, он вежливо кивнул.

– Моя госпожа.

Моя госпожа. Как официально. Как отчужденно. Будто он не мчался за ней по залитому луной полю и не целовал ее, будто он не лежал с ней на росистой траве и не испытал с ней блаженство.

Щеки Юлианы вспыхнули.

– Я хотела выразить восхищение вашей работой, мой господин.

– Я работаю

не для того, чтобы мною восхищались, – ответил Стивен, взглянув в сторону работ-пиков, – но для тех, кто потерял свои земли, когда король огородил лес.

– Конечно, – Юлиана искала в его лице хоть какие-то признаки того Стивена, который держал ее в своих объятиях и с любовью смотрел на нее.

Но перед нею опять был незнакомец.

– Мой господин, вчера...

– Это лучше забыть, – резко оборвал Стивен.

Она отвела его в сторону от работников. Рука его была твердой и потной, напрягшиеся под ее пальцами мускулы говорили о том, что он все помнит. Под низкими развесистыми ветвями старого дуба она остановилась перед ним, поднялась на цыпочки и приблизила свое лицо к нему.

– Скажи еще раз, что ты все забыл.

– Я забыл.

– Ты лжешь.

Прядь волос упала ему на лоб, сделав его дьявольски красивым, просто невероятно красивым. Губы его сложились в невеселую ухмылку.

– Уверяю тебя, переспать с девушкой в поле – для меня обычное дело. И я польщен, что для тебя это имеет такое большое значение.

– Не думай, – рассерженно прошептала она, – что ты так легко можешь одурачить меня, Стивен де Лассе. Возможно, я неопытна в постели, но я не глупа.

– Тогда зачем тебе нужно обсуждать прошлую ночь?

– Для меня это было внове. И я не могу не думать об этом. Как когда я впервые ела осетровую икру или каталась на тройке...

– Что?

– Тройка – это сани, запряженные крепкими лошадьми. И не вращай так глазами, мой господин, я не собираюсь говорить с тобой о моем прошлом. Просто я хотела объяснить, что не против испытать новые приключения.

– И ты ясно дала понять, что у тебя нет никаких сомнений.

– Что ты имеешь в виду?

– Только то, что ты – чувственное создание. Я не вижу в этом ничего плохого. – Он поднял руку, словно хотел коснуться ее, но затем передумал. – Юлиана, я совершил ошибку. Мы не должны быть близки. Боже, что если у нас появится ребенок?

– Это не грех между мужем и женой.

– Мы только делаем вид, что мы муж и жена, – зло сказал Стивен, будто испытывая ее терпение. – Мы должны сдерживать свои желания. Король скоро забудет о своей шутке, и мы ликвидируем брак. Мы оба хотим этого, не так ли?

– Но что-то заставило нас забыть об этом. – Она пыталась скрыть волнение в голосе.

– Нам нужно стараться не усложнять проблему. Ты очень смелая женщина, Юлиана. И будет нетрудно... – Он внезапно замолчал и отвел взгляд, наблюдая за женщиной, которая собирала ланолин у края воды над погруженной в воду шерстью.

– Что нетрудно, Стивен?

Взгляд его снова стал непроницаемым.

– Нетрудно будет использовать тебя как дешевую проститутку. Ты довольно темпераментна.

Еще до того, как он закончил говорить, Юлиана хотела залепить ему пощечину. Но она заставила себя сдержаться. Стивену хотелось, чтобы она возненавидела его.