Круг
Шрифт:
– РАЗОЙДИТЕСЬ, – повелевает она.
Впечатление такое, будто Моисей раздвинул воды Красного моря. Дорогу Повелителю! Все отступают на несколько шагов в сторону, освобождая проход для Анны-Карин.
Она переводит дыхание. Теперь можно спокойно идти по дому. Остальные теснятся как селедки в бочке, образуя для нее живой коридор.
Она ищет Яри повсюду, но не может найти. Наконец она пересекает прихожую и открывает какую-то дверь, должно быть, в подвал. Голая лампочка освещает неструганые, некрашеные
В маленьком подвальном помещении стоит отопительный котел и гигантская морозильная камера, которые наперебой громко урчат. Анна-Карин прикрывает дверь на лестницу, звуки голосов и музыка приглушаются.
У стены стоят напольные часы, раскрашенные в народном стиле, сломанная гитара и две пары санок. Обычный хлам. Здесь пахнет сырым камнем и землей. В другом конце комнаты приоткрыта стальная дверь, выкрашенная в зеленый цвет. Анна-Карин инстинктивно чувствует, что ей не следует туда заходить. И может быть, именно поэтому заходит.
Свет почти ослепляет ее. Это большая комната с белыми стенами. Над аккуратными рядами зеленых плантаций висят лампы ультрафиолетового излучения. Здесь тепло и влажно, и Анна-Карин слышит низкое гудение, напоминающее звук работающего вентилятора.
Как странно, думает она в первый момент, зачем выращивать овощи в подвале? И тут же понимает собственную наивность. Эта зелень, растущая под лампами, – плантации гашиша. Или марихуаны. Или это одно и то же? Она не имеет понятия.
Взгляд Анны-Карин скользит дальше, к столу, заваленному различными инструментами, приборами и замусоленными брошюрами с инструкциями. Здесь же лежит пистолет.
Анна-Карин подходит ближе. Пистолет черного цвета, с коричневой вставкой на прикладе выглядит неновым.
В ту же секунду Анна-Карин слышит шаги на лестнице и звук открываемой двери. Она нервно оглядывается вокруг. Шаги приближаются. Спрятаться негде.
В комнату заходит высокий костлявый парень. На брови надвинута серая шапка. Взгляд сонный, но вместе с тем цепкий. Анна-Карин тут же понимает, кто это. Юнте.
– Эта дверь должна быть закрыта, – говорит он.
– Она была открыта, – отвечает Анна-Карин. – Я не знала…
Глаза Юнте сужаются. Он подходит ближе, и Анна-Карин отступает, пока не ударяется спиной о стол.
– Какого хрена ты здесь делаешь?
Анна-Карин направляет на него свою силу, пытается охватить его мягким приятным чувством. Юнте останавливается. Склоняет голову набок. Это напоминает Анне-Карин какого-то зверя, который прислушивается, нет ли опасности. Потом его лицо расслабляется, но настороженность не исчезает. Анна-Карин не может овладеть его сознанием полностью. Может быть, это из-за пива, думает она.
– Анна-Карин? – слышится голос Яри.
– Я здесь! – кричит
Она чувствует необыкновенное облегчение, когда Яри заходит в комнату.
– Привет, малышка, – говорит он, улыбаясь.
– Кто она? – спрашивает Юнте, по-прежнему с подозрением в голосе.
– Все нормально, она со мной, – отвечает Яри. – Анна-Карин, это Юнте, хозяин вечеринки.
Яри поднимает прозрачную бутылку с коричневой жидкостью и подмигивает Анне-Карин.
– Это получше пива, – торжествующе заявляет он.
– Забирай отсюда свою уродскую телку и уродский алкоголь, – с отвращением говорит Юнте.
– Эй ты, – произносит Яри с угрозой и делает шаг в сторону Юнте.
– Все нормально, – быстро отвечает Анна-Карин. – Пойдем, Яри.
– Юнте иногда такой странный, – говорит Яри. Звуки вечеринки усиливаются по мере того, как они поднимаются вверх по лестнице. – У него весь мозг прокурен. Понимаешь? Я имею в виду, чем прокурен, понимаешь?
Он хрипло смеется и достает бутылку. Анна-Карин останавливается и берет ее. Ванесса и Линнея, по всей вероятности, все еще там, наверху.
Она делает глоток и чуть не задыхается. Во рту все горит огнем, но она заставляет себя проглотить. Теперь жжет в горле. Анну-Карин подташнивает, но она надеется, что Яри ничего не заметил.
– Неплохая фишка, да? – говорит Яри, улыбаясь.
– Угу.
Она делает еще один глоток. В этот раз дело идет лучше, как будто первый глоток лишил рот и горло чувствительности. Она снова запрокидывает бутылку, чувствуя, как жидкость льется ей в горло.
– Аккуратнее, – смеется Яри.
Из чувства противоречия Анна-Карин делает еще один глоток, прежде чем отдать Яри бутылку.
Она открывает подвальную дверь, и визжащий тяжелый рок ударяет в голову.
Мину снится Офелия. Как будто Офелия – Ребекка. Она тонет, и Мину пытается ее спасти. Заходит в реку. Там неожиданно глубоко, и Мину приходится бороться с течением, чтобы стоять прямо. Она пытается ухватиться за белую рубашку, которая надувается в воде вокруг Ребекки. Но рубашка выскальзывает из пальцев. Ребекка смотрит на Мину грустными глазами, как будто жалеет ее.
Мину… Мину, ты должна проснуться.
Мину протестует в полусне. Она не досмотрела сон. Ей нужно спасти Ребекку.
Просыпайся.
Она открывает глаза и спросонья оглядывает комнату. Глаза медленно привыкают к темноте и различают очертания хорошо знакомых предметов, которые сейчас демонстрируют взгляду всю палитру черно-серых оттенков. Мину пытается вспомнить, что именно разбудило ее, но сосредоточиться трудно.
Мину…