Шрифт:
Владимир Ефименко
Круг заклятия
(четырехголосная инвенция)
По обьему - это рассказ, по форме - это роман,
по стилю - черт-те что, по сути - ничто.
Поэтому лучше назвать это инвенцией.
– Баронесса! Не надо так отчаиваться. Вы же знаете, отчаянье - это грех.
– Болеть тоже грешно, если на то пошло. Так что, славный вы мой Шмайстер, добрая душа, я бы лучше не затрагивала тему греха.
– Но как же... Ведь сейчас медицина шагнула далеко вперед... Позавчера считалось, что чахотка - это уже верная гибель. Еще вчера думали, что рак это в любом случае - смертный
– В манифестной стадии. Это вы имели в виду? Одно хорошо: все краски вокруг стали намного ярче. Я знаю, что долго так не бывает. Но это невероятно красиво! Знаю еще, что ничего этого я с собой не заберу. Поэтому наслаждаюсь здесь и сейчас.
Баронесса Умрика де Завтр, владелица старинного родового замка Ногам де Перед в кантоне Сваленштейн, отдавала своему душеприказчику последние распоряжения по поводу завещания:
– Во втором пункте, Шмайстер, допишите, что вся моя коллекция скульптур будет передана Антонио Поскулини. Единственное, что я могу сделать, чтоб хоть как-то загладить свою вину, которую я чувствую по отношению к этому человеку. Хотя, вздор, ничего этим не загладишь! Он страдал из-за меня всю свою жизнь. Но он - действительно тонкий ценитель искусства. А для детей моих - это всего лишь груда камней. Я не хотела бы, чтоб они распродали ее по частям. Того, что я им оставляю, более, чем достаточно. После безобразной выходки Анны-Мари я и вовсе хотела переписать имение на какой-нибудь благотворительный фонд. Но Леталь, мой адвокат, убедил меня, что такое решение может быть оспорено и признано незаконным. Сейчас поздно заниматься воспитанием испорченной девчонки. Теперь пишите насчет прислуги...
x x x
Глухая Сибирь. Засекреченная ракетная часть. Солдатская курилка:
– Вань! Ты слыхал по ящику? Кастанеда, говорят, помер.
– Это кто еще такой?
– Карлос. Который дон Хуан.
– А... Это тот нарком, который кактусы хавал? Ну так и что? Все там будем.
– А все-таки жалко. Ты что, не читал книжку "Дверь в иные миры"? Эх, темнота!..
– Ну, значит, он в эту самую дверь как раз и подгадал.
x x x
– Нгоа! Колдун сказал резать козу только после захода солнца! Зачем же нам спешить?
– Помолчи, Мбвана. Пока мы ее привяжем, уже и стемнеет. Есть охота кишки скрипят. А на заклятие это никак не повлияет.
– Не спеши, Нгоа. Это может рассердить духов.
– А макумбу тебе!? Замбези вскипает, гроза идет, а ты о чем думаешь?
Мутная вода Замбези, бурля, стремительно скатывалась к грохочушему Мози-оа-Тунья.* Связанная лианами черная коза, задергалась, предчувствуя конец.
– Пусть подохнет в мучениях тот , из-за кого погибла моя жена Лямамба!что было сил прокричал Нгоа, занося высоко кремниевый нож, - Пусть сдохнет он , и тот, кто его породил! Блеснула молния, за ней проследовал такой раскат грома , что в нем на мгновение растворился и стих рев великого водопада...
– ---------------------------------------------------------------------
* Местное название водопада Виктория.
x x x
Южный Техас. Пустошь неподалеку от мексиканской границы. Два крутых парня в "стетстонах",джип, ящик пива, жара. 4.32 РМ:
– Джим! Ты как насчет виски?
– Можно. Только бы не
– Думаешь, пора тормозить?
– А разве у нас есть выбор? Ждать нам еще целых пять часов. Джим, скривившись, зажимает нос:
– Это ты, что ли, выпустил "тихого ангела"?
– Ваша проницательность, сэр, не знает границ. Особенно, если учесть, что мы одни на десять квадратных миль.Меня после этого мерзкого пива так и раздувает. Пойду, что ли, ...м-м-м, ..подумаю...
– Тогда захвати пару банок пива на обратном пути. Оно таки ужасное, но по такой жаре, кажется, и мочу койота выпил бы.
Пока Майк Крайтон ходил "подумать", Джим Факер лениво ковырял палочкой в костре, на котором жарилась индейка. Капли жира, голубыми, реактивно урчащими огоньками, падали на тлеющие угли. Майк вернулся , неся баночное пиво, которое он достал из-под сиденья машины. Факер залпом выдул свою порцию и побежал на "смену караула" - откуда только что появился его напарник:
– Чертова жара! Пьешь, пьешь, а толку никакого!
Усевшись снова у костра, все еще возясь со своим зиппером, он ехидно улыбался:
– Майк! Да ты, старина, у нас философ! Мне там попался на глаза плод твоих... раздумий. И должен заметить, что ты довольно-таки широко мыслишь!
– Иди в задницу, Джим. Если бы не ты, не жарились бы сейчас на этом солнцепеке. Когда должны подъехать мексиканцы?
x x x
– Пришел Поскулини, мадам. Шмайстер сделал паузу,- Вы примите его?
– Нет, только не сегодня. Я сейчас очень слаба и, наверное, похожа на мумию. Я не вынесу этого и разревусь. Не хочется, чтобы он из-за меня страдал. Скажите ему... что я сплю после уколов. Пусть он зайдет завтра, к полудни. Вот, видите, Шмайстер, я уже плачу, хотя это глупо... Потому что разлука для меня скоро кончится, а для него она только начнется. До завтра я не умру. Потому что еще должна ему рассказать... Про Анну-Мари. Я должна это сделать сама. Сентиментально, да, Шмайстер? Но я такова , и меня уже не переделать.
x x x
– Да чтоб их удавило всех, империалисты проклятые!
– громко ругался Петька, передавая Ивану банку спирта, которую он стащили из медчасти, и разведя водой, не дожидаясь, пока остынет смесь, глушили под забором, на хоздворе:
– Это ты про кого?
– Да про этих чертовых американцев! Мир, дружба, жвачка! А какого хрена мы целыми сутками сидим в шахте под землей? В самоволку - ходи, не ходи , один лес кругом. Живой сиськи за пятьдесят кэмэ не видать. В отпуск - а хрен на рыло! А мне уже во как надоело дрочить в параше! Чтоб их, паскуд, пораспирало всех!
– Так уж, и всех! А простые люди в чем же виноваты? Их всех, значит?
– Ну, не всех, так хоть парочку.
– Петь, а ты как думаешь: ихние солдаты тоже нас так матюкают?
– Да насрать им на нас. Они и думать про нас забыли. А наши, козлы, все не могут отвыкнуть, коммуняки перекрашенные: Угроза! От кого? Кому мы, на хрен, нужны?
– А как в свое время черножопым помогали? Так им это - как за положено. Имели они нас крупным планом.
– Во-во. Ты ж знаешь, Вань, я не расист, не садист какой, но, блин, ей-богу, сам бы ког-о-то задавил.По-черному, вот этими руками. Давай, открывай тушенку. Расселся, понимаешь!