Круг Времён
Шрифт:
Он решительно толкнул бледного человека, с пустыми глазами, некстати заступившего ему дорогу и направился по улочке вверх. Толпа поспешила за ним. Торговка опять ухватила его за набедренную повязку.
Конан обернулся.
— Послушай, красавица, — сказал он. — Я не выношу, когда меня принуждают. Не давай воли рукам!
Торговка опустила глаза и разжала пальцы.
Толпа во главе с Конаном дошла до конца улочки. Завернув за угол, они встретились с другой толпой, поменьше. Она состояла в основном из юношей, едва вышедших из детского возраста, но была слегка разбавлена несколькими
Конан узнал ее. Это была та самая красавица, которую он лицезрел купающейся, когда лежал на городской стене.
— Ах, его уже схватили! — взвизгнула дама, тыча в киммерийца пальцем. — Я так и знала, что мною он не ограничится!
Она подскочила к Конану и плюнула ему в лицо. Потом обернулась к недоумевающей торговке, и громко заявила:
— Он пытался учинить надо мной насилие!
Зато торговка, лицо которой от злобы вдруг преобразилось до такой степени, что перестало казаться круглым, процедила сквозь зубы:
— Ты ошибаешься, милочка. Вряд ли этот несчастный позарился бы на тебя! Ты скудна телом, как вяленая на солнце рыба! Посмотри на свои кости, кому ты нужна?
Дева с жемчужным ожерельем сжала кулачки.
— Конечно! — с тонкой улыбкой сказала она. — Куда мне до тебя. Ты же уверена, что тело покрытое слоями жира — привлекательно? Тогда самой желанной должна быть телица, которую специально откормили для жертвоприношения. Из тебя, из тебя может получиться отличное сало… Чтобы делать свечи для воскуривания темной Кали!
Круглая торговка развела руки в стороны, набрала в грудь побольше воздуха, и истошно заорала:
— Да об тебя можно пораниться! Из тебя во все стороны торчат кости, как иглы у мартихоры. Бедняжка, как же тебе, наверное, трудно уговорить настоящего мужчину лечь с собой в постель!
— Зато на тебе мужчина почувствует себя моряком! Его укачает и вывернет наизнанку!
Женщины уставились друг на друга с испепеляющей ненавистью.
— Вот уж не скажи! — возразила торговка. — Никого еще не укачало. Ни один даже не заснул. Потому что мои прелести не оставляют мужчину равнодушным. А вот тебе, бедняжке, такого ни разу не довелось испытать. Недаром ты держишь столько рабов. Ты просто не способна соблазнить свободного мужчину.
— Мои рабы — это мои рабы! — взвизгнула девица с косичками. — И не тебе о них судить. И не смотри на них так сладострастно. От твоего похотливого взгляда, у моих слуг могут начаться колики!
Торговка сделала к ней шаг, и женщина поспешила укрыться за двумя слугами, которые с испугом взирали на крупную женщину.
— Мы идем к судье, — сказал косоглазый мужчина, беря торговку за локоть. — И я уверен, что наш мудрый Ахупам все устроит наилучшим образом. Этот чужеземец осквернил наши обычаи. Он пытался расплатиться фальшивыми деньгами. Кроме того, он позарился на невинность наших женщин.
При
— Этот чужеземец хотел надругаться надо мной! — топнула ногой дева с косичками. — Рабы, вы подтверждаете мои слова?
— Да, госпожа! — потупили взор юноши и девушки.
— Как бы то ни было, — сказала торговка, — а варвар заплатит сполна!.. Но и ты ответишь за свою ложь тоже! Хотела бы я посмотреть, как ты будешь орать, когда тебя будут наказывать палками!
VIII
Казалось, судья Ахупам ничуть не удивился, когда Конан появился вновь. На этот раз в сопровождении еще большей толпы и не менее пестрой.
— Снова ты! — причмокнул губами Ахупам. — Кого ты поймал на этот раз?
— На этот раз поймали его! — заявила торговка.
— Он хотел надругаться надо мной! — добавила женщина с косичками. — Его нужно оскопить и бросить в море.
Судья пожевал губами.
— Подданные царя Нилама находятся под защитой справедливого закона. Ты, варвар, колокол назад совершил благородный поступок, но теперь ты поступил дурно и будешь наказан.
От щелкнул пальцами, делая знак стражникам.
Воины, вооруженные палками, подскочили к Конану и попытались заставить его опуститься на колени, но киммериец вырвал палку одного из них, пнул ею в живот другого, а потом сломал об колено. Это мгновенно прояснило умы нападавших.
— Я требую справедливости! — заявил Конан, отбросив в сторону обломки.
— И ты получишь ее, страждущий! — уверенно сказал судья. — Только надо сначала разобраться, кто пострадал, в чем, и от кого. Это вопросы, требующие однозначного ответа, и никто не вправе посягнуть на саму суть правосудия, которая заключается в том, чтобы отличить правду от лжи. Женщина, поведай нам, что стряслось? — спросил судья, обратившись к торговке.
Она тяжко вздохнула.
— Он хотел расплатиться со мной ненастоящими монетами, господин судья. Он посягал на мою честь, и хотел осквернить мою невинную плоть грязными прикосновениями!
Брови Ахупама приподнялись.
— Как тебя зовут, красавица? — спросил он.
— Меропа. Меня все знают на рынке. Я никогда не лгу! — ответила торговка.
— Я верю тебе, Меропа. Ты очень похожа на ту женщину, которую я наблюдал чуть раньше. Это сходство говорит мне, что и твой разум столь ничтожен, что ты просто не умеешь лгать. Значит, ты сможешь ответить мне правду без промедления. Скажи, как именно обвиняемый хотел осквернить твою невинную плоть?
— Он собирался прикоснуться ко мне! — с искренним возмущением воскликнула Меропа.
— Ты вся такая округлая и прекрасная, что трудно выбрать в тебе что-то одно. Тебя хочется сразу всю, красавица! Но скажи мне, не стесняйся, какое именно место хотел потрогать чужеземец?
Меропа опустила глаза, и ее лицо, и прежде румяное, сделалось багровым, как заходящее солнце.
— Я не могу ответить, господин судья, — смущенно произнесла она, принявшись водить по земле толстой ножкой, облаченной в грубую кожаную сандалию.