Круг Равенства
Шрифт:
А потом… Потом я перестала надеяться, что мама решит быть рядом со мной, и перестала следить за ее духовными практиками и передвижениями по миру. Раз в неделю она звонила мне, чтобы рассказать о своих успехах или новом молодом человеке. У меня не было желания делиться личным в ответ, да и она неизменно спрашивала только об успехах в учебе.
С каждым годом наше общение становилось все более поверхностным и сухим. Все пришло к тому, что зачастую я специально не отвечала на ее звонки и якобы «случайно» забывала перезвонить.
И вот эти ее слезы и пустое беспокойство… Иногда
На самом деле хорошо, что ее не было рядом. Мы слишком разные. Даже редкие встречи зачастую сопровождались недопониманием и как итог – ссорами. Сейчас я понимаю, что она не смогла бы дать ту материнскую любовь, о которой я когда-то так мечтала. Хотя о чем я говорю? У нас в семье по женской линии наверняка отсутствует этот первобытный инстинкт материнства. Ни моя бабушка, ни моя мама, ни я – не знали родительской любви. Поэтому я к своим почти двадцати двум годам уже решила, что не буду выходить замуж и тем более рожать детей.
– Юля Зимина и Женя Колицкая, – огорченно произнесла мама.
– Кто это? – спросила я, не скрывая в голосе нотки раздражения.
– Твои одногруппницы, – растерянно ответила мама.
– Серьезно? Не помню таких, – я попыталась виновато улыбнуться, хотя действительно не понимала, о ком речь.
– Конечно, не помнишь, Ева! Знаешь почему? – спросил отец.
«Ох, точно не видать мне моря в ближайшее время», – это единственное, что меня беспокоило на тот момент.
– Потому что ты их даже не знала! Ведь появлялась в университете лишь по праздникам! – отец уже не мог себя сдерживать, поэтому перешел на повышенный тон. Ему всегда так было легче со мной разговаривать.
От такого трудоголика, как мой отец, можно вообще было не ожидать любви и внимания. Живет на работе – это про него. Именно поэтому он пропустил тот момент, когда мама увлеклась запрещенными веществами. Он долгое время проклинал себя за невнимательность к любимой жене. Года пол, наверное. А потом решил, что ежемесячно пополняемый баланс банковской карты на кругленькую сумму сможет загладить его вину.
По этому же принципу я в тринадцать лет осталась сиротой при живых родителях, но зато с внушительным счетом в банке. Когда бабушка с дедушкой умерли – это случилось в один год – отец купил для меня двухэтажную квартиру в элитном районе столицы. И нанял гувернантку.
Ради меня (вернее, щедрого вознаграждения) женщина вернулась на родину с Туманного Альбиона, где проработала больше десяти лет в одной интеллигентной и уважаемой семье. Я сразу сказала ей, что она совершила самую большую ошибку в своей жизни, приняв предложение отца. На что она, улыбаясь, уверенно заверила меня, что через месяц мы станем лучшими подругами. Вот только чуда не случилось – через две недели я провожала свою первую няню назад в Соединенное Королевство.
Следующие два года я провела в постоянных знакомствах с милыми тетями, пока не нашла ту самую. Ту, которая не пыталась заменить мне родителей, не лезла с нравоучениями и советами, да и вообще ко мне не лезла, а занималась своей личной жизнью. Только временами заглядывала ко мне, чтобы навести
– Так я не понимаю: мне что заняться похоронами, или чего вы от меня хотите? – я встала с дивана и пошла на кухню за стаканом воды.
– Откуда в тебе это равнодушие и черствость? – громко и осуждающе спросила мама, чтобы я ее услышала.
– Да уж, как у таких чутких родителей могла получиться девочка с наклонностями мизантропа? – прошептала я, перед тем как сделать пару глотков холодной воды. Не было желания возвращаться к родителям в гостиную, поэтому осталась на кухне и залезла с ногами на широкий подоконник, прижалась лбом к стеклу. В надежде, что они поймут мой намек и молча уйдут, оставив наконец-то в покое.
– Парень, что в больнице, ты его точно знаешь, – бесшумно отец зашел на кухню. Я даже голову не повернула в его сторону, так и прижималась к холодному стеклу. – Это у него дома ты жила пару лет назад, когда я разозлился и выгнал тебя на улицу без денег.
– Я помню. Ты называл меня его содержанкой.
– Это было правдой. Он тебя кормил, одевал, выгуливал. Ты же не захотела сама решить свои финансовые проблемы. А я, между прочим, уже в двенадцать начал подрабатывать.
– Молодость и работа – понятия несовместимые!
– Еще как совместимые! Тебе в ближайшее время придется это проверить. Я заблокировал твои счета. Деньги на первое время на столе – сто тысяч. Через два месяца прошу тебя освободить квартиру, я решил ее продать. Чтобы изменить жизнь к лучшему, тебе нужно начать с чистого листа. Это мне мама твоя подсказала так сделать, – я так и не повернулась к нему лицом, но чувствовала, что он улыбается, говоря все это.
– Да, мама у нас знаток по всему чистому и новому, – обреченно произнесла я.
Спорить было бесполезно. Отец уже давно намекал, что, как только я окончу университет, он отправит меня в путешествие под названием «жизнь без его помощи и денег».
– Может, возьмешь к себе в компанию новоиспеченного финансового менеджера? – без надежды в голосе спросила я.
– У меня работают лучшие из лучших! – с гордостью заявил отец. – И даже у уборщиц оценки в дипломах лучше, чем у тебя.
– Оценки не показатель. Но ты прав, как-нибудь и без тебя справлюсь, – спрыгнув с подоконника, уверенно заявила я и посмотрела в его усталые глаза. – Мне приятно, что все же вы иногда волнуетесь за своего единственного ребенка.
– Ева, я понимаю, мы не самые лучшие родители. Но мы и не враги тебе. Если что-то случится, и ты поймешь, что не справляешься, – просто позвони.
– Я тебя услышала, отец, – наигранно улыбаясь, ответила я.
Когда родители наконец-то покинули мою квартиру, я устало рухнула на диван и попыталась заснуть. Но сон не шел, в голову лезли бестолковые мысли. Единственное, что дарило тепло в груди, это знание того, что я как настоящий стратег заранее подготовилась к тяжелым безденежным временам. Вернее, они были бы такими, если бы я еще пару лет назад не начала снимать деньги с банковской карты и откладывать. Благодаря чему нижний ящик моей морозильной камеры был доверху набит пятитысячными купюрами.