Кровью !
Шрифт:
– Ладно, у нее глаза неправильные. Это что, преступление?
– Нет, но ведь не из тебя этот ее зверский близнец хотел бифштекс сделать!
– Черт побери, я же не прошу тебя взять ее на воспитание! Я прошу тебя ее немного понянчить. Если мы в ближайшие двенадцать часов хотим сесть на самолет на Юкатан, мне надо связаться кое с кем из моих... деловых знакомых. И сам понимаешь, я не могу этого делать с куклой на руках!
– Ладно, согласен. Но только на этот раз!
– Отлично! Я постараюсь обернуться побыстрее. Все, что тебе понадобится для кормления, - в этих
Палмер состроил гримасу в спину Соне, потом обратил свой неодобрительный взгляд к Лит.
– Ну да, сейчас ты очень мила. Но попробуй только что-нибудь выкинуть полетишь на фиг в окно. Понял, беззубик?
Лит загукала и зевнула, показав розовые десны.
– Ну вот, так что не забудь.
~~
Таксофон был на перекрестке Герреро и Двадцать пятой, напротив "Ремонта телевизоров", где в витрине стояли наполовину собранные или наполовину распотрошенные "Филкосы" и "Зениты". Черно-хромированную поверхность аппарата разрисовали, монетосборник выдрали, а на щель для монет наклеили желтую этикетку "не работает".
Соня осмотрелась. По той стороне улицы прогуливалась под руку пара молодых людей в летных черных куртках со шпицем на поводке. Сурового вида пожилой мужчина с кустистыми бровями входил в кафе. Где-то выла полицейская сирена, отдаваясь эхом в холмах.
Убедившись, что вокруг чисто, Соня лениво повернулась к аппарату и взяла трубку. Пластик был на ощупь тверд и холоден. Приложив наушник к уху, Соня небрежно нажала несколько кнопок. Сначала было каменное молчание, потом где-то на той стороне континента сняли трубку.
– Да? - Голос был низок, почти мелодичен.
– Я хотела бы поговорить с Мальфеисом.
Голос на том конце захлюпал:
– Ага, конечно. Как вас представить?
– Синяя Женщина.
– Соня, цыпленочек! Извини ты меня за того дурака. Племянника он обучает - ну что тут скажешь? Ладно, киска, что я могу для тебя сделать?
– Тебе уже надоело быть скейт-панком, Мэл?
– Ну, опять же - что тут скажешь? Я не меньше всякого другого люблю новации, но классика есть классика!
– Мэл, мне нужна помощь...
– Помощь?
– Понимаешь, Мэл, я тут оказалась между твоим кузеном и глубокой ямой. Влипла по-крупному! И мне нужна магия.
– Ли Лиджинг подойдет?
– Он всего лишь алхимик, Мэл! А мне нужны вещи посерьезнее.
– Тут, видишь ли, лапонька, я бы рад тебе помочь, но...
– Но что?
– Не знаю, что именно ты там натворила, конфетка, но акции Моргана летят вниз, как свинцовый груз в Марианскую впадину! И в Первой Иерархии есть много серьезных мальчиков, которых это не особо радует, если ты понимаешь, о чем я. И я тут сильно связан семейными делами, Соня. Я бы тебе даже не имел права сказать, который час, и уж тем более помогать тебе выигрывать.
– Мэл, черт тебя побери, ты же знаешь, что за мной не заржавеет! Могу достать тебе мозги Эда Гина - очищенные! А челюсть Менгеле - хочешь? Настоящую, не те фальшивки, что в Южной Америке выкопали. Брось дурака валять, Мэл! Я тебе мозги не парю.
– О'кей. Я тебе так скажу: ты была таким
______________
* Понимаешь? (ит.).
– Спасибо, Мэл! Я твой должник.
– Больше, чем ты думаешь. Ладно, вот что ты сделай. К югу от Маркет-стрит есть бар под названием "Ящик теней". Иди туда и жди моего работника. Он там будет через час.
– А как он выглядит?
– Не беспокойся. Как увидишь, так узнаешь.
Только что миновала полночь, и в "Ящике теней" народ только разогревался.
Диск-жокей в неоновой будке выдавал грохочущую смесь евро-попа, ретро-диско и кислотной ностальгии. Солнечные прожектора с потолочных балок бросали длинные тени от танцующих на больнично-белые стены. Соня обратила внимание на стилизованные движения танцоров, резкие позы, как на показе мод, а еще - что танцующие больше заняты собственными тенями, нежели своими партнерами.
– Непарный танец, - буркнула она с отвращением.
Гусиное стадо стильно причесанных и раскрашенных будущих воротил бизнеса протиснулось мимо, оттолкнув Соню, которая порывалась побыстрее добраться до танцевального пола. Она мельком подумала, не обезножить ли кого-нибудь из них, но оставила эту мысль. Она сейчас не могла пойти на такой риск - привлекать к себе внимание.
Бары и ночные клубы всегда пробуждали в ней самое худшее. Соня думала, что какие-то мимолетные эмоции, порождаемые в таких местах, стимулируют Другую, возбуждают в ней жажду увечить. И даже сейчас под внешним спокойствием собственного "я" Соня ощущала молчаливое и зловещее присутствие Другой - как проплыв акулы, патрулирующей свою территорию. Мэл мог бы выбрать для встречи место и менее людное, но просителям выбирать не приходится.
Музыка становилась все быстрее и громче, тени на стенах дергались, как бирманские марионетки. Соня глянула на часы. Мэл говорил, что его связной придет в течение часа.
И она почувствовала это: острый, насыщенный адреналином прилив гнева и возбуждения, холодный и резкий, как неразбавленная водка из морозильника. Волосы зашевелились у нее на затылке.
Кто-то пришел по-настоящему разозленный.
Соня обернулась оглядеть интерьер клуба. За последние пятнадцать минут людей стало вдвое больше. "Ящик теней" превратился в сплошную стену молодых мужчин и женщин - танцующих, пьющих, болтающих, перекрикивая музыкальную завесу из колонок.
Соня сменила спектр, высматривая характерные ауры Притворщиков, но видела только сравнительно слабые ауры людей, измененные гормонами или наркотиками.
Ее стукнул второй порыв ненависти, и она ахнула, как в тисках мощного оргазма. Другая застонала от удовольствия, и Соня прикусила губу, надеясь, что боль и кровь отвлекут Другую достаточно надолго, чтобы Соня взяла себя (и ее) в руки.
Такие темные эмоции, как ненависть, - это для вампиров вроде обеда из семи блюд и приход такой силы, что крэк по сравнению с ним кажется детским аспирином. Волосы Сони затрещали от статического электричества, пока она переваривала заряд.