Кровью!

Коллинз Нэнси

У Палмера челюсть отвисла, но он быстро спохватился:

– Вот она меня всегда интересовала! Ты к тому пожару имела какое-то отношение?

– Это давние дела, – ответила Соня так сухо, что Палмер воздержался от дальнейших расспросов.

– Как я уже сказала, Сьюард не строил западню для незваных призраков – он создал физический эквивалент псионической станции глушения!

– Не понял, повтори, если не трудно.

– Весь дом – это защитные чары! Неудивительно, что Морган там сделал себе берлогу! Вероятно, это единственное место, где он может расслабиться без

страха нападения – по крайней мере на псионическом уровне. Теперь понятно, почему о нем ничего нет в сетях. Он же практически невидим!

– Это хорошо или плохо?

– Трудно сказать. Явно это работает на пользу Моргану. Из той толики информации, что здесь есть, я могу заключить, что нам нужны контрчары, даже чтобы войти в дверь.

– И где же мы будем эти контрчары добывать? Как хлопья на завтрак из коробки?

– Боюсь, это будет сложнее. До отъезда из Нового Орлеана я спросила у Мальфеиса, не знает ли он надежного алхимика в районе Сан-Франциско.

– А может, посмотреть в справочнике компаний с рейтингом «три а»?

– Очень смешно, Палмер, напомни, чтобы я не забыла посмеяться. Можешь не ходить, если не хочешь.

– Разве я такое говорил? И куда же на этот раз?

– В Чайнатаун.

~~

Когда Соня нырнула в переулок, у Палмера возникло предчувствие, что они сейчас влипнут. Выбирать не приходилось, и он полез за ней в эту узкую и вонючую щель между домами. Там было темно, белые туристы остались далеко на Грант-авеню. Когда послышался топот бегущих сапог по бетону, Палмер сообразил, что предчувствие его не обмануло.

Поперек дороги стояли трое. Палмеру даже смотреть было больно, какие они молодые – старшему едва ли девятнадцать. У китайских юношей волосы были подстрижены коротко и под скобку, и Палмер ощущал исходящие от них волны агрессии.

Самый высокий, с шурикеномиз нержавейки на кожаном пиджаке, шагнул вперед.

– Здесь территория Черного Дракона. Собакам и большеносым вход воспрещен.

Соня сжала пальцами запястье Палмера, передавая прямо ему в мозг: «Дай действовать мне».

Она пошла навстречу главарю, говоря на кантонском диалекте:

– Мы ищем Ли Лиджинга. Неуважения с нашей стороны не было.

Юноша нахмурился. Его вызов был адресован Палмеру; и он не ожидал, что женщина знает язык его предков.

– Ли Лиджинг? Аптекарь?

– Ага, Лу! Может, этому фраеру надо молотого рога носорога принять, чтобы стоял! – хихикнул тощий мальчишка с волосами цвета воронова крыла.

– Мы только хотим поговорить с кицунэ.

– Кицунэ?Белая, ты несешь японскую белиберду! – фыркнул юный главарь. – Ты что, китайца от японца отличить не можешь?

– Большеносые – они говна от мяса тунца не отличают! – заржал третий Черный Дракон и сдернул нунчаки с пояса джинсов. – Им это в головы надо вколачивать!

Палмер не знал, что они говорят, но ему не нравилось, как они смеются или как этот прыщавый опустил нунчаки на всю длину до земли.

– Лу! Хонг! Кении! Это так вы встречаете

людей, которые ищут мою лавку? А я-то думаю, отчего у меня дела так плохо идут!

Драконы вздрогнули, услышав стариковский голос, и были больше похожи на детей, застигнутых за шалостью, чем на крутых уличных бойцов. На лестнице, ведущей в подвальную лавку, показался старый китайский джентльмен, опирающийся на резную трость.

– А ну идите стройте из себя хулиганов где-нибудь подальше! Вы мне тут покупателей не отпугивайте! Я ясно сказал?

Старик ткнул Лу тростью в ребра. Мальчишке это не понравилось, но возразить против воспитательного действия он не решился.

– Да, дядя.

– А теперь идите, пока я не передумал заплатить вам за работу, что вы для меня делали.

Глядя вслед удаляющимся кожаным курткам, старик состроил печальное лицо.

– Ну и молодежь в наши дни! Никакого уважения к старшим! Вы уж извините Лу, друзья мои. Он у меня работает – открывает и сортирует ящики с травой со старой родины. Хороший мальчик, только мозги у него слишком забиты этой дурацкой западной ерундой – извините меня.

– Не за что. Насколько я понимаю, я говорю с почтенным Ли Лиджингом?

Старик кивнул, загадочно улыбаясь.

– А вы – та, которую называют Синяя Женщина [1] . Мальфеис мне сообщил, что я могу ожидать вашего визита – вот почему я подслушивал. Лу – глупый мальчишка, но я к нему привязан. И горько было бы копать могилу для существа столь молодого. Ох, как невежливо с моей стороны задерживать вас на крыльце этой болтовней! Прошу вас, входите и будьте как дома.

1

Blue – синяя (англ.).

Лавка аптекаря была темной и тесной, потолок всего в футе над головой. Травы и пряности свисали с балок, заполняя помещение экзотическим ароматом. Палмер заметил чучело крокодила, подвешенное к потолку, и загадочную коллекцию нечеловеческих черепов в открытом шкафу. У одного была единственная, как у циклопа, глазница, и растущий изо лба большой рог.

– Позвольте я зажгу вторую лампу, – произнес Ли Лиджинг, хлопоча возле старинной лампы-молнии. – Вам, моя дорогая, она, конечно же, не нужна, но вашему спутнику, возможно, будет приятен дополнительный свет. – Ли Лиджинг повернулся к Палмеру с резкой улыбкой на длинной, черной бархатной морде. – Разве я не прав?

Палмер, сам того от себя не ожидавший, издал испуганный вскрик и отшатнулся от человекообразной лисы.

– Вы – вервольф!

Оскорбленный Ли Лиджинг с отвращением затряс остроконечными ушами.

– Едва ли! Я кицунэ, а не варгр! Уподобите ли вы панду – медведю гризли? Арабского коня – тяжеловозу? Самурая – священнику?

– Простите моего спутника. Ли Лиджинг. Он новичок в Реальном Мире и никогда не видал кицунэ, не говоря уже о варграх. Он не желал вас оскорбить.

Кицунэ фыркнул, расхаживая из угла в угол и опираясь на посох, помогавший ему устоять на искривленных ногах.