Кровососы
Шрифт:
– Я-я-я?! – растерянно вытаращился владелец «Лотоса».
– Ну да, ты.
– Ей-Богу! – Карапет Арутюнович порывисто прижал ладони к груди. – Впервые слышу об этом. Матерью клянусь.
Погосян выглядел совершенно искренним. В черных глазах армянина отражалось непомерное удивление.
«Либо он первоклассный артист, либо... не имеет никакого отношения к похищению, – подумал я. – Н-да уж. Чем дальше в лес, тем больше дров».
– С какой же стати ты каялся? За что был «готов ответить»? – более спокойным тоном спросил Женька.
Морщась от боли в печени, Карапет Арутюнович начал сбивчивый, путаный
Как именно он собирался разделаться с Кудрявцевым, бандит не уточнил. Впрочем, Карапет и не интересовался. Завидев Женьку, Погосян вообразил, будто тот «пообщался» наконец с Корневым и в страхе прибежал вымаливать пощады.
О пропавших же детях владелец «Лотоса» даже не подозревал... Я погрузился в размышления. Похоже, Карапет не врал насчет своей непричастности к исчезновению близнецов, однако... долгие годы службы в спецназе ГРУ приучили меня твердо придерживаться правила «доверяй, но проверяй». Некоторые двуногие, особенно кавказского происхождения, умеют лгать не хуже самого дьявола. Чеченцы, например, могли горячо клясться в вечной нерушимой дружбе и Аллахом, и мамой, и папой, и сестрой, и прочими родственниками, а спустя секунду (стоит отвернуться) без зазрения совести всадить тебе нож в спину. Правда, они мусульмане [7] , а Погосян христианин, но... Лучше все-таки перестраховаться...
7
Есаулов не совсем точен. Большинство современных чеченцев скорее полумусульмане, сохранившие в быту и традициях множество языческих пережитков. Например, ритуальный танец «Зикр», который часто показывают по телевизору (взявшись за руки, мужчины и женщины с уханьем скачут по кругу, постепенно входя в экстаз), – типичный языческий обряд.
– Женя, по-моему, армянин говорит правду, – негромко сказал я. – Тем не менее тщательно обыщи дом с чердака до подвала. Не забудь проверить подсобные постройки во дворе. А я покараулю пленных.
Кудрявцев молча удалился.
Карапет Арутюнович облегченно вздохнул.
– Рано обрадовался, голубь сизокрылый, – язвительно заметил я. – Если Игорь с Анжелой в доме – сдохнешь сегодня же, медленно и мучительно. Если нет – поедешь вместе с нами к Корню. Возможно, дети у бандитов. Они ведь обещали «взять Кудрявцева за задницу». Тогда грохнем всех, в том числе тебя.
– Меня-то за что? – выдавил Погосян.
– За компанию. Умел куражиться, умей ответ держать, – придав голосу приторно-ласковую интонацию, безмятежно улыбнулся я. – Блатовая падла, прикрываясь крышей, предлагал Женьке на колени падать?! Вот и отправишься на тот свет вместе со своими беспредельщиками.
Карапет Арутюнович в ужасе зажмурился, обхватив голову руками.
– Ладно, не бзди. Шучу, – видя его отчаяние, сжалился я. – Коли ты действительно невиновен – останешься жив.
Лежащие
– Когда оклемаются, посоветуй им не дергаться, целее будут, – велел я Погосяну.
Карапет Арутюнович с готовностью закивал...
Женька вернулся через полтора часа.
– Дохлый номер, – удрученно сообщил он. – Все вверх дном перевернул. Пусто.
– В таком случае нанесем визит господину Корневу, – сказал я. – Сдается мне – близнецы именно там. Собирайся, Карапет, и заодно предупреди домочадцев: никакой паники, никаких телефонных звонков, особенно в милицию. Да, чуть не забыл. Свяжись с Корнем, упроси о немедленной встрече. Наплети об архиважном, не терпящем отлагательства деле. Уразумел?..
Часы показывали половину десятого вечера, когда мы, миновав услужливо распахнутые дежурным мордоворотом ворота усадьбы, выехали на шоссе.
Глава 3
Владислав Корнев в компании ближайших подручных оттягивался в комфортабельной сауне на окраине Москвы.
Закутавшись в простыни, распаренные бандиты расселись вокруг стола в комнате отдыха и усердно потребляли горячительные напитки. Корень, широкоплечий мужчина приблизительно моего возраста с заметным брюшком и толстой золотой цепью на мускулистой шее, вполголоса рассказывал какую-то занимательную историю. Остальные с интересом слушали.
– Ба, Карапет явился, – усмехнулся он, заметив Погосяна. – На кой черт ты охранников с собой приволок? Пускай в машине обождут.
– Не охранников, а скорее конвоиров, – поправил я, доставая «стечкин». – Попрошу присутствующих не делать резких телодвижений. У меня плохие нервы. Могу продырявить ненароком.
Лицо Корнева потемнело.
– Ментов навел, сучара, – с расстановкой произнес он. – Подставил, скотина. Баня, полагаю, полностью оцеплена. Что ж, легавые, шмонайте [8] , забирайте. Все равно уже сегодня отпустите.
8
Обыскивайте.
– Ошибаешься, дружище, мы не менты, – развеял я заблуждение бандита. – И собираемся не шмонать или забирать, а мочить.
– Па-а-а-нятно, – не выказывая ни тени испуга, протянул главарь. – Мочить, значит. Ладно, валяйте. Но прежде чем начнете стрелять, позвольте полюбопытствовать: кто вы? Кем присланы? Не хотели бы умереть в абсолютном неведении.
Ответить я не успел. В затылок мне уперлось дуло пистолета, и решительный молодой голос скомандовал:
– Бросай оружие, дядя! Не искушай судьбу.
– Нет, это ты бросай, – возразил я, аккуратно прицелившись Корневу между глаз. – Твой босс у меня на мушке. А может, хочешь проверить, кто быстрее нажмет спуск? Давай, детка. Рискни.
Бандит замялся в нерешительности.
Уткнувшись в затылок, ствол слегка дрогнул.
Используя удобный момент, я, молниеносно развернувшись, резким движением левого предплечья выбил пистолет сбоку – наискосок, ударил противника ступней в подколенный сгиб и, когда он невольно подсел, треснул рукояткой «стечкина» по макушке. Оглушенный парень упал. В следующую секунду я его узнал.