Кровные узы

Долгов Максим

– Вы так умело обращаетесь с ним, что дух захватывает, – женский голос, принадлежавший прекрасной двадцатидвухлетней графине Ольге Калининой, прозвучал в воспоминании, словно девушка находилась совсем рядом.

– Мои навыки врачевания, это наша фамильная гордость, – ответил он, уделив свое внимание молодой особе.

Графиня, была очень

красива. Она смотрела на мужчину большими, светлыми глазами, переполненными восхищения. Для нее, человека из дворянского сословия, завести знакомство с одним из лучших хирургов города было более чем предусмотрительной перспективой. Хорош собой, высок, образованный, остроумный и талантливый мужчина, не обремененный семейными отношениями, становился в глазах юной особы практически эталоном, с которым связать свое будущее станет лучшей партией в жизни. Да и сам Николай Чернов видел в графине нескончаемое обаяние, красоту, заставляющую мужчину терять сон. А ее звонкий смех, превращался для него в мелодию, которую он слышал, даже лежа на холодном полу в подвале неизвестного ему здания.

«Diaemus youngi – единственное известное науке существо, чей рацион питания состоит из крови других существ».

Чернов вновь посмотрел в сторону миски, сдерживая жуткие спазмы. Его мышцы и суставы словно выворачивало наизнанку, а в голове временное помутнение затмевало абсолютно все, заставляя жажду управлять телом, двигая его словно инстинктивно, неосознанно. Подобно зверю.

Он встал на четвереньки принюхиваясь. Затем медленно начал пробираться вперед, все ближе и ближе к спасительной еде, которая была единственным пропитанием, способным спасти от нечеловеческой агонии.

– Вернись ко мне как можно скорей, – голос Ольги все еще звенит в его голове, такой прекрасный, наивный, желанный. Он помнит ее образ, в тот день, когда она провожала его в поместье Звягинцевых. Закутанная в одеяло, она сидит в центре кровати, освещенной солнечным светом. Ольга смотрит на Николая в надежде, что он даст ей свое обещание

и мужчина, склонившись к возлюбленной, целует ее губы, а затем – обнаженные плечи и обещает вернуться.

– Я вернусь, как только выполню свой долг.

«Я вернусь»

Миска уже перед самым его лицом и остается всего лишь несколько сантиметров, еще немного и он сможет утолить жажду, выжигающую его внутренности точно огнем. Тогда он сможет обрести исцеляющее спокойствие для своего измученного холодом тела. Еще немного, еще чуть-чуть…

– Пообещай мне… – она проводит ладонью по его шее, глядя прямо в глаза.

– Обещаю…

«Обещаю»

Чернов замирает на месте, тяжело дыша. Слюна, сорвавшаяся с губ, падает в миску. Он видит каждую мелочь, каждую деталь, слышит даже то, что не смогут услышать обычные люди, чего сам он раньше не мог слышать. Его чувства обострились, а голод, затмевающий разум, отступает. Секундное прояснение в голове дает возможность осмыслить происходящее и этого времени хватает, чтобы в следующее мгновение одним ударом, отшвырнуть миску в сторону.

Словно в замедленной съемке он видит, как та с грохотом разлетается на множество черепков, врезавшись в противоположную стену его тюрьмы. Он видит, как сгустки крови разлетаются в стороны, смешиваясь с пылью и соломой.

Чернов вернулся на свое место, отвернувшись к стене, закрывает глаза. Пытаясь сжать в кулаки изуродованные пальцы, он осознает, что его ожидает самая тяжелая ночь.

– Я вернусь, – шепчет Чернов, возвращаясь в безумие голода и звериной жажды.

***

Холодный поток воды пробудил его, вырвав из тяжелого сна, переполненного образами и кошмарными видениями. На несколько мгновений он совершенно забыл, где находится, а нависший над ним силуэт проповедника Эракула, кажется совершенно незнакомым, до тех пор, пока Николай не слышит голос:

Конец ознакомительного фрагмента.