Кровные цепи
Шрифт:
Глава 5. Ты не отец!
Декабрь 2012 года
К утру решительности у меня поубавилось. Сказалось и то, что мать предприняла попытки умерить мой пыл. Противореча самой себе, начала утверждать, что я для отцовства еще не созрел, и ребенок будет мне в тягость. Да и вообще, где это видано, чтоб мужчина в одиночку воспитывал дочь?! И ладно бы, если с рождения ее растил, знал хоть какое-то нюансы ухода за малышкой. Ее ж и купать нужно, и одевать, и причесывать. Как я все это собираюсь делать? Может, я хочу на нее, пожилую
– Короче, материально помогай, участие в воспитании принимай, если Морозовы позволят, но удочерять – даже не думай! – подытожила свою пламенную речь мама.
– В любом случае с Морозовыми это обсудить придется, так что визита к ним не избежать, – вздохнул я. – Как ты могла советовать мне держаться от них подальше, зная, что Снежана – моя дочь, не понимаю! – упрекнул маму.
– Хорошо, иди, – смирилась мама с неизбежным. – Только повежливей будь, поосторожней. В дом сразу не заходи. С порога сперва поговори, разведай, какое у Дениса Степановича настроение.
– У тебя паранойя, мам, – поморщился я. – Какое может быть настроение у отца, только-только схоронившего дочь?! А я еще, послушав тебя, даже попрощаться с Анжелой не пришел. Очков мне это в его глазах наверняка не прибавило. Теперь только окреп во мнении, что у меня рыльце в пушку. Ну, еще и в моей трусости удостоверился.
– Ну, да, во всем мать всегда виновата! – прошипела мама. – Нечего на зеркало пенять, коли рожа крива! Сам кашу заварил – сам и расхлебывай, а на меня нечего всех собак вешать!
– Не пеняю я ни на кого! – огрызнулся я и, накинув вечно висящую при входе фуфайку, пошел выяснять отношения с новоявленными родственничками.
Дверь открыл Денис Степанович. Хмуро взглянув на меня, спросил, не поздоровавшись:
– Чего приперся, гаденыш? Нет больше у нас Анжелы, не ждет тебя никто! Доволен, говнюк?
– И Вам не хворать, – ответил я на недружелюбное приветствие. – Соболезную! Анжелу мне тоже жалко, она мне нравилась – это Вы и сами знаете.
– Раз знаешь, что похоронили Анжелу, чего пришел? У нас с тобой общих дел, вроде, нет и не было! – Денис Степанович попытался захлопнуть дверь, но я не позволил, заблокировав ее плечом и ногой – то есть, считай, половиной корпуса.
– Да есть у нас общие дела, и Вы об этом знаете, – парировал я. – Я о судьбе Снежаны поговорить пришел.
– Прыткий какой! – процедил Морозов, все-таки пропустив меня внутрь. – Знаешь, значит?
– Знаю! – признался я, оказавшись в сенях. – Так что разговор у меня к Вам есть, и разговор серьезный. Только желательно не при ребенке нам его вести.
– Проходь на кухню, – разрешил хозяин. – Там и поговорим. Спит еще Снежана, не услышит.
Хозяйку я застал на кухне. Если она и готовила, то наш приход заставил прервать это занятие. Таисия Николаевна стояла посреди комнаты напряженная, комкала в руках вафельное полотенце, и, кажется, подслушивала, о чем мы говорили при входе с ее мужем.
– Ну, говори! – напомнил мне о цели визита Денис Степанович. – Чего хотел? Или передумал уже, сдулся?
– Я хотел
– Откупиться хочешь? Не выйдет! – тут же зашипела на меня Таисия Николаевна. – Забирай свое отродье и делай с ним что хочешь. Слада я этой «принцессой» нет. Вся в тебя, видать, – Анжела не такой была.
– Брось, Тая! – остановил супругу Денис Степанович. – Какой из него отец? Анжелу загубил и Снежану загубит. Нельзя ему ее отдавать. Пусть лучше алименты платит, а с воспитанием внучки мы и сами как-нибудь разберемся. Кого он из нее вырастит? Наркоманку и блудницу?
– Да уж получше вас дочь воспитаю! – обиделся я. – И не вам решать, забирать Снежану мне или нет – я ее отец, а не вы!
– Ишь как заговорил – отцовские чувства в нем, видишь ли, проснулись! – ерничая, обратился Денис Степанович к супруге, как будто меня не было рядом. – Шесть лет его не было – и вдруг любовью к дитятке воспылал! Это еще разобраться надо, какого характера его любовь – его и раньше на девочек тянуло. За Анжелой-то ухлестывать начал, когда она еще подростком несмышленым была. Не отец ты, не отец! – Последнюю фразу Денис Степанович адресовал мне, но задела меня тогда не она, а косвенное обвинение в педофилии.
– А вот клеветать на меня не надо! – процедил я, сжимая кулаки. – До совершеннолетия я вашу дочь не трогал, формально она взрослая была, когда у нас все случилось. Да и фактически взрослая. И вообще, я не стариком дряхлым был, а молодым еще парнем. Разница в возрасте у нас меньше десяти лет. Вы бы еще в суд на меня подали – посмешили бы народ!
– Педофил ты или нет – нам с Таисией Николаевной доподлинно неизвестно. Ты нам справочку из диспансера принеси, тогда и поговорим, – не сдавался старик.
– И принесу! Только не вам, а органам опеки, когда отцовство буду оформлять! – психанул я, окончательно приняв решение.
– Значит, все-таки отсудить Снежану у нас планируешь? Только попробуй! Ты ей никто и звать тебя никак! Не отдадим тебе внучку! И еще раз на пороге увижу – застрелю! – пригрозился Денис Степанович.
– Вы бы такими словами не разбрасывались, – посоветовал я ему. – А то случится со мной что – сразу на Вас подумают. А оно Вам надо? Сами же знаете, что смогу забрать Снежану, если захочу, – любой суд на моей стороне будет.
– Да пусть забирает! Хоть прям сейчас! – снова встряла в мужской разговор Таисия Николаевна.
– Заткись, женщина! – обрубил ее супруг. – Не отдадим Снежану этому уроду! Ты посмотри на него – разве он способен ребенка растить, да еще и девочку?!
– Да мы радоваться должны случаю от этой ноши избавиться! – Таисия Николаевна и не думала затыкаться. – Не наш это крест – его!
– Ну, вы пока поспорьте, а я попозже зайду, – усмехнулся я, оставив поле брани.
Душа ликовала: все-таки из первой схватки с Морозовыми я, можно сказать, вышел победителем. А надо ли мне это было, я тогда, упиваясь победой, даже и не подумал. Хотя стойкое нежелание Таисии Николаевны воспитывать внучку, которая уже в шесть лет показала себя трудным ребенком, должно было меня, наверное, насторожить.