Кровная месть
Шрифт:
Но он чувствовал, что очень мало узнал про нее, по крайней мере, про ее любовную жизнь, а ведь именно это и вызывало у него любопытство. У Аманды абсолютно точно были какие-то отношения, которые ее тяготили. И когда Майкл попытался поднять эту тему, она, казалось, почувствовала себя неловко.
Загудел интерком. Следующий посетитель ждал в приемной. Новый пациент.
Майкл спешно открыл чистый бланк истории болезни, который приготовил заранее, и посмотрел на направление. Этого пациента прислал к нему некий Шайам Сундаралингам из Челтнема, врач общей практики. Майкл никогда о таком
Доктор Сундаралингам диагностировал у своего пациента клиническую депрессию и хотел, чтобы его проконсультировал именно Майкл Теннент. В этом тоже не было ничего необычного: он приобрел известность благодаря передаче на радио и статьям, а потому многие люди хотели попасть именно к нему. Первый раз Майкл принимал всех сам, а потом, учитывая и без того бешеную нагрузку, оставлял себе только тех пациентов, которые представляли для него интерес, а прочих передавал другим врачам.
Новому пациенту было тридцать восемь лет.
Его звали Теренс Гоуэл.
24
– Ну хорошо, Аманда, я думаю, это будет полезно. Опишите мне Майкла Теннента.
Аманда сидела в оклеенном бирюзовыми обоями кабинете своего психотерапевта, и здесь, в просторном тихом помещении, за жалюзи, защищавшими от лучей предвечернего солнца, она впервые за день почувствовала себя спокойно. Девушка откинулась на спинку удобного плетеного кресла, закрыла глаза, собралась с мыслями.
– Он… я… гм… пожалуй, тут трудно дать однозначное определение. Майкл напоминает мне персонажа какого-то фильма. Интеллектуал, но не кабинетный ученый, а из тех, кто не растеряется в экстремальной ситуации. Ну, этакий Харрисон Форд из «Индианы Джонса». Или, может, Джефф Голдблюм – ему присуща такая же спокойная уверенность, как у Голдблюма. Знаете его?
Максина Бентам, сидевшая на полу возле дивана в своей любимой позе, кивнула.
– Он снимался в «Мухе». И в «Парке юрского периода».
– Да.
– Вот что, Аманда, давайте-ка проанализируем эти роли. В «Мухе» Голдблюм играет сумасшедшего ученого, который превращается в человека-муху. А в «Затерянном мире» – ученого, который борется с монстрами. Вы не видите в этом никакого скрытого смысла?
– Противоречие? Вы хотите, чтобы я об этом порассуждала?
– Я хочу, чтобы вы говорили только о своих чувствах.
Аманда постучала ногтем по зубам. Надо же, она так нервничала, что и сама не заметила, как обгрызла его.
– Вы думаете, я встречаюсь с Майклом отчасти потому, что кого-то боюсь, а отчасти потому, что он может решить мои проблемы? Сумеет убить моего монстра? Излечить меня от Брайана? Или что вы имеете в виду?
– Просто меня заинтриговало сравнение с Джеффом Голдблюмом.
– Я всего лишь пытаюсь описать вам внешний облик Майкла. Он высокий, темноволосый, приятной наружности, но… типичный такой интеллектуал. Возможно, в нем есть примесь еврейской крови, совсем чуть-чуть.
– Вы думаете, он добрый человек?
Аманда энергично закивала.
– Да, в этом я не сомневаюсь. Я… – Она задумалась, подыскивая нужное слово. – Я чувствую себя с ним спокойно, в безопасности.
Максина задумчиво улыбнулась:
– Нет, Аманда. Продолжайте. Что еще?
– Ну, не знаю. Может, это оттого, что Майкл психотерапевт, но мне кажется, будто этот человек видит меня насквозь, а поэтому не имеет смысла его обманывать.
– Обманывать в чем?
Аманда почесала затылок. Ей вдруг стало не по себе.
– Майкл прислал мне утром письмо по электронной почте. На мой рабочий адрес. Оно было…
Она замолчала.
Психотерапевт ненавязчиво подтолкнула ее:
– Какое, Аманда?
– Очень милое!
– И что именно Майкл написал?
– Он написал: «Я не видел тебя целых четыре часа и очень соскучился».
– И вы ответили ему?
– Нет.
– А почему?
Аманда снова принялась грызть ноготь.
– Потому что я… – Она пожала плечами. – Я не знаю, что ему ответить.
– Потому что вы не знаете, какой именно Джефф Голдблюм перед вами: то ли человек-муха, то ли победитель монстров. Да?
– Нет, все сложнее.
Максина ждала продолжения, но, когда такового не последовало, сказала:
– В прошлый раз вы мне говорили, что Майкл Теннент вам нравится, но вы не знаете, тянет ли вас к нему. В этом отношении ничего не изменилось?
Аманда неловко дернулась в кресле.
– Видите ли, в чем дело. Я была с Майклом не до конца честной. Я сказала ему, что мы снимаем документальный фильм о психиатрах, но это верно только отчасти. На самом деле мы готовим довольно жесткий, разоблачительный фильм о засилье психотерапии в современном обществе. Это будет серьезный удар по всем психотерапевтам.
Максина Бентам удивленно посмотрела на пациентку:
– Включая и меня?
Аманда отрицательно покачала головой:
– Нет, к вам я отношусь совершенно иначе. – Она закинула ногу на ногу, потом снова села, как прежде, поерзала на сиденье. – Боже, наверное, это звучит ужасно! Это будет фильм о плохих психотерапевтах, Максина, о тех, кто заказывает через Интернет трехмесячный курс обучения, а потом объявляет себя великим целителем, гипнотерапевтом и бог его знает кем еще. Люди идут к ним, верят этим липовым психотерапевтам и в результате принимают важные решения, кардинальным образом влияющие на их жизнь.
Теперь у Максины Бентам был явно встревоженный вид.
– Но доктор Теннент никак не попадает в такую категорию. Он очень знаменит. И его профессионализм не вызывает сомнения.
– Согласна. Однако лечение у психотерапевта – это ведь долгий процесс, верно? Чтобы помочь пациенту, надо встречаться с ним три-пять раз в неделю в течение нескольких лет. И эта его радиопередача – полнейшая профанация. Нельзя превращать психотерапию в шоу. Вот представьте, у человека возникла проблема. Он думает, что можно снять трубку, позвонить на радио и все будет в порядке. Поговоришь десять минут с доктором Майклом Теннентом, и твоя жизнь моментально наладится. Нельзя опускаться до уровня шарлатанов. Блестящий специалист не должен идти на поводу у широкой публики, которая требует быстрых результатов.