Кровавые сны
Шрифт:
Почему?
Холлис сняла пистолет с предохранителя. После чего взяла его обеими руками, послав Дани и Марку быстрый взгляд:
— Готовы?
Как будто, кто-нибудь в здравом уме, мог быть готов к этому. Но Дани не стала тратить энергию на ответ. Вместо этого, она кивнула.
Марк сжал ее руку, затем освободил ее и подошел на полшага ближе к Холлис. И обратился к Дани:
— Держись за мной. Ты единственная среди нас без оружия.
— Ей не нужен
Нет? Почему нет?
— Я все равно хочу, чтобы она держалась за моей спиной, — сказал Марк таким тоном, что мало кто поспорил бы с ним. — Если мы идем, то пошли.
Холлис сделала всего один шаг, когда сзади них раздался оглушительный грохот, и новая волна, практически невыносимой жары, угрожала сама втолкнуть их в лестничный проем. Крыша начала обваливаться.
Они обменялись взглядами, и Холлис спокойно проговорила:
— Закрой за нами дверь.
Черт!
Это всегда так кончается.
Дани собрала всю свою храбрость, которую только смогла найти, и даже если ее ответ и не был таким спокойным, как у Холлис, но, по крайней мере, ее голос не дрожал.
— Хорошо, — ответила она, закрывая дверь.
И они начали спускаться в ад.
Дани резко села на кровати, буквально мгновение она не могла дышать, чувствуя, как ее легкие все еще заполняются дымом. Но это чувство быстро ушло, и она осталась с широко открытыми глазами в приятной гостевой комнате в доме Пэрис, которую она узнает даже в полуночной тьме.
— Сегодня ночью возьми меня. Возьми меня с собой.
Это то, что он сказал. Сказал прежде, чем узнал, с чем они столкнулись. Попросил зайти за ним и взять с собой в сон.
— Но я не сделала это, — пробормотала Дани в тихой комнате. — Я не взяла его. Он был там. Когда это произойдет, в будущем. Сейчас, он — часть этого.
Что она наделала?
Господи, что я наделала?
Глава 7
Он понял, что подготовка может приносить такое же наслаждение, как и то, что следует за этим.
На самом деле, возможно даже, ещё большее наслаждение.
Первый раз он допустил ошибку, оставив ее в сознании, что повлекло за собой различные проблемы, одной из которых являлся беспорядок.
Второй раз, он настолько накачал ее наркотиками, что она представляла собой мертвый груз, и это невозможно было изменить, а что еще хуже — ее глаза оставались закрытыми.
А если она не могла видеть его, то ни о каком удовлетворении не могло быть и речи.
В
Он сомневался, так как не мог предположить, как это подействует на ее сознание. Но все-таки сделал это.
Он действительно не хотел, чтобы она была вялой, полусонной и не ведающей, что с ней происходит.
Из-за этого уйдет все наслаждение.
— Милая, ты слышишь меня? — он практически прорычал.
Она моргнула сонными глазами, немного озадаченная, и когда забормотала — ее голос звучал так, будто она только что вернулась от похода к дантисту.
— Я слышу. Где…что…что за место?
— Это моя секретная лаборатория, а я — доктор Франкенштейн. — Он засмеялся. — Нет, милая, это — дом. Мой дом. А теперь и твой. Я очень сильно потрудился, чтобы подготовить его для тебя.
Ее брови поднялись:
— Это правда?
— Конечно.
Она попыталась двинуться, первые следы паники появились в ее расширяющихся глазах.
— Я…Я не могу…
— Ты должна оставаться неподвижной для меня, милая. — Он аккуратно проверил крепкие кожаные ремни на ее запястьях и лодыжках, а затем вернулся к столу.
К ее голове.
Он наклонился к ней и очень аккуратно уложил изогнутую подставку в основание ее шеи, затем переставил таз в раковину под ниспадающие длинные светлые волосы.
Ее волосы были слишком длинными. Чересчур длинными.
— Тебе следовало обрезать их несколько месяцев назад, — ругал он ее, беря ножницы с тележки, которая стояла рядом с ним.
— Я…Я не…
— Ну, теперь все в порядке. Я понимаю, что тебе не посчастливилось встретить меня вовремя, чтобы я напомнил тебе. Но сейчас все изменится. — Борясь с чувством неприязни, он собрал ее волосы в пучок и начал подрезать.
— О…не…не надо…
— Не будь смешной, милая. Ты знаешь, мне всегда больше нравилось, когда твои волосы коротко подстрижены.
Слезы начали катиться из уголков ее глаз, и он остановился на минуту, чтобы насладиться тем, как они мерцают под светом, падающим на неё.
После он вернулся к обрезанию ее длинных волос, радостно приговаривая:
— Ты знаешь, я и не представлял — сколько существует разных оттенков коричневого. И я не мог вспомнить, какой же мне нравился. Поэтому я купил все шесть. Мы просто подберем подходящий.
— О, Боже! — прошептала она.
— Правильный оттенок. Вот увидишь.