Кровавые кости

Гамильтон Лорел Кей

— Я знаю, что Магнус не овечка, детектив Фримонт. Не знаю, зачем ему было убегать, но если вы сообщите, что он применил магию против копов, кто-нибудь его пристрелит.

— Он опасен, миз Блейк.

— Как и многие другие, детектив. Но вы же их за это не арестовываете.

Она кивнула.

— У всех у нас свои предрассудки, миз Блейк, и многих из нас они заставляют ошибаться. Теперь мы хотя бы знаем, чья это работа.

— Да, — ответила я. — Это мы знаем.

— Вам известно время, когда было похищено тело девушки? — спросила она,

вытаскивая из кармана блокнот. — Итак, к делу.

Я покачала головой:

— Нет. Я поднялась посмотреть, и его уже не было.

— Почему вы решили посмотреть?

Я подняла глаза. Взор Фримонт был доброжелателен и непроницаем.

— Они очень старались сделать ее членом своего сообщества. Я решила, что после всех трудов они могли ее похитить. Так и оказалось.

— Отец поднимает шум, что он просил вас ее пронзить до того, как вы ушли на охоту. Это правда?

Она говорила негромким деловитым голосом, но ответы слушала очень внимательно. В отличие от Дольфа она мало записывала — казалось, блокнот ей нужен, только чтобы вертеть в руках. Я наконец увидела Фримонт за работой. Она знала свое дело, и это успокаивало.

— Да, это правда.

— Почему вы не пронзили девушку по требованию родителей?

— Был у меня клиент, вдовец. Его единственная дочь погибла от укуса вампира. Он хотел, чтобы ее пронзили. Я это выполнила в ту же ночь. Наутро он рыдал у меня в кабинете и просил все исправить. Он хотел, чтобы его дочь вернулась вампиром. — Я откинулась на диване, обхватив себя руками. — Если вогнать в сердце вампа кол, он будет мертв навеки.

— Я думала, что для верности им еще отрезают голову, — сказала Фримонт.

— Так и есть, — ответила я. — Если бы я пронзила дочь Квинленов, я бы вынула ей сердце и отрезала голову. Мало бы что осталось.

Она что-то записала в блокноте — я не видела что. Но могла поспорить, что это не слово, а закорючка.

— Я понимаю ваше желание подождать, но мистер Квинлен говорит, что будет подавать на вас в суд.

— Да, понимаю.

Фримонт приподняла брови.

— Я только хотела, чтобы вы знали.

— Спасибо.

— Мы еще пока не нашли тела мальчика, — сообщила она.

— Вряд ли найдете, — заметила я.

Ее глаза перестали быть доброжелательными — они сощурились и сделались подозрительными.

— Почему так?

— Если бы они хотели его убить, они могли бы сделать это здесь и сегодня. Я думаю, они хотят превратить его в вампира.

— Зачем?

Я пожала плечами:

— Не знаю. Но обычно, когда вампир проявляет такой особый интерес к какой-нибудь семье, для этого есть причина.

— Вы хотите сказать — мотив?

Я кивнула:

— Квинленов вы видели. Они добрые католики. Церковь считает вампиризм самоубийством. Их дети будут вечно прокляты, если станут вампирами.

— Хуже убийства, — заметила она.

— Для Квинленов — да.

— Как вы полагаете, вампиры вернутся за родителями?

Я на минуту задумалась.

— Честно говоря,

не знаю. Понимаете, до легализации вампиров бывали случаи, когда какой-нибудь Мастер истреблял целую семью. Иногда сперва подружившись с ней, иногда — как месть за какую-нибудь мелочь. Но с тех пор как они легализовались, я не знаю, зачем бы этому вампу такое понадобилось. Сейчас вампир мог бы просто потащить их в суд. Только что могли такое сделать Квинлены?

Тут дверь открылась. Фримонт повернулась с мрачным выражением лица. В дверях стояли двое. Оба в темных костюмах, с темными галстуками, в белых рубашках. Стандартная одежда федералов. Один — приземистый и белобрысый, другой высокий и темноволосый. Уже одно это должно было бы заставить их выглядеть по-разному, но было в них что-то глубоко схожее — как у пирожков, слепленных одним автоматом, как бы их потом по-разному ни пропекали.

Коротышка махнул перед нами удостоверением.

— Я — специальный агент Брэдфорд, а это агент Элвуд. Кто из вас детектив Фримонт?

Фримонт подошла к ним, протягивая руку. Показывая, что не вооружена и настроена дружелюбно. Молодец, так и надо.

— Я детектив Фримонт. А это Анита Блейк.

Я оценила, что меня включили в представление, и подошла к группе.

Брэдфорд посмотрел на меня долгим взглядом. Достаточно долгим, чтобы подействовать на нервы.

— Вам что-нибудь не нравится, агент Брэдфорд?

Он покачал головой:

— Я слушал лекции сержанта Сторра в Квантико. По его рассказам, вы казались больше. — Он улыбался полудружелюбно-полуснисходительно.

Много ядовитых слов вертелось у меня на языке, но не надо соревноваться с федеральным агентом, кто кого выведет из себя. Наверняка проиграете.

— Простите, что разочаровала вас.

— Мы уже говорили с полицейским Уоллесом. По его словам, вы тоже кажетесь больше.

Я пожала плечами:

— Трудно казаться меньше.

Он улыбнулся.

— Нам хотелось бы поговорить с детективом Фримонт наедине, миз Блейк. Но не уходите далеко; нам понадобятся показания ваши и вашего помощника, мистера Киркланда.

— Разумеется.

— Я лично сняла показания миз Блейк, — заявила Фримонт. — Не думаю, что она сегодня еще будет нам нужна.

Брэдфорд посмотрел на нее пристально.

— Наверное, об этом лучше судить мне.

— Если бы миз Блейк сообщила мне, когда здесь было всего одно тело, не погибли бы еще два полисмена и одно гражданское лицо, — сказала Фримонт.

Я только глянула на нее. Кому-то должны будут припечь задницу, и Фримонт не хочет, чтобы ей. Что ж, ладно.

— И пропавшего мальчика не забудьте, — сказала я. Все обернулись ко мне. — Вы хотите начать поиски виновных? Ладно, тут есть на кого что свалить. Если бы вы не прогнали меня раньше, я могла бы позвонить прямо вам, а так я вызвала полицию штата. Если бы вы доложили начальству то, что я вам сказала, они бы связали оба случая, и вы бы все равно здесь оказались.